— Что?! — наг почувствовал мое удивление и разозлился. — Вера — это важно. Если бы я не был уверен в себе, то не пополз бы один в Подземье искать жреца–тролля!

— Это да, — согласилась я с ним. — И тогда мы бы пришли за тобой. Шакр, только подумай, если бы я не успела, если бы у нас не получилось тебя оживить…

Я так убедительно это произнесла, что даже сама испугалась. А если бы, и вправду, не успела?!

На мою попытку сократить его имя, наг никак не отреагировал, по–моему, вообще, не заметив. Ладно, в другой раз снова попробую. Будет у меня еще один, с личным именем. А там и до светлых эльфов дело дойдет…

— Вот! Когда начинаешь думать — становится страшно! Появляются сомнения в своих силах, в том, что у нас все получится… Что у меня все получится! Как представлю, что не смогу разбудить Шалассу, злость разбирает! Гном смог, а я — не смогу! — глубоко посаженные песочного цвета глаза прищурились, обычно узкий вертикальный овал зрачков заполнил почти всю радужку, подбородок с ямочкой гордо задрался вверх, а красивые четко очерченные губы искривились в горькой усмешке.

Вот когда я не приглядываюсь к своим спутникам, то забываю, какие у меня все непривычные внешне. Никогда не думала, что буду любоваться мужчиной, с сочно–голубой, цвета морской волны кожей и сине–зелеными волосами. К тому же, наполовину, змеем.

— И ты сможешь, — успокоила я нага, устраиваясь поудобнее в извивающихся кольцах его тела. — Понимаешь, слепая самоуверенная смелая вера так же опасна, как и трусливое вечно сомневающееся в своих силах знание. Действие без разума и разум без действия. А они должны быть вместе, единым целым. Надо четко знать, на что ты идешь, понимать, продумывать какие–то ходы, предусмотреть отступление. Положить соломку везде, где можно, и начинать верить. В себя и в свою удачу.

Говоря все это, я начала ласково гладить Шакрасиса по кончику его хвоста, оказавшегося рядом со мной. А еще я, как–то не заметно для себя, уже давно приобняла нага одной рукой, чуть ниже перехода мужских бедер в змеиное тело — для равновесия, не более того!

— А с Шалассой все будет хорошо, вот увидишь! — приободрила я его, сначала не заметив, как мужчина напрягся, и лишь спустя полминуты обратила внимание, что пауза как–то затянулась, и прищур глаз у моего собеседника несколько изменился.

— Ты нарочно это делаешь? — когда наг волновался, его речь превращалась в шипение. Сейчас он, явно, был на грани, потому что я едва разобрала, что он сказал, но инстинктивно выпустила хвост и вцепилась покрепче в торс, теперь уже обеими руками.