Так, главное, не заржать нервно. Серьезное лицо, следы раздумья, морщинка на лбу от усиленного мыслительного процесса и, наконец:

— Договорились!

Уф. До этого мы просто обсуждали, что драконам все эти сетки охранные и прочие мелочи — не помеха. А теперь у нас есть честное драконье слово, уж не знаю, насколько ему можно верить. Но если не получится, — у нас есть слово короля и его обещание нам помочь. Хотя и королю доверять полностью опасно.

Переходы с помощью дракона происходили в разы быстрее, чем перелеты на джинах. Это было очень похоже на тропу портала у эльфов. Надо было просто всем, практически одновременно, войти в образовавшуюся в воздухе трещину и… провалиться чуть ли не по уши в снег.

— Где мы? — испуганно, поинтересовалась я, как только смогла выкарабкаться и отплеваться.

— Это снежная пустыня на КийЛуне, — сквозь жуткий ветер прокричал нам Аркат.

Стуча зубами от холода, мы столпились, плотно прижавшись друг к другу, и ждали, пока джины раздадут всем зимнюю одежду.

— Илат спит неподалеку, я оставил рядом с ним Шалассу.

Я непроизвольно сморщилась. Вежливая драконица нравилась мне гораздо меньше, чем вспыльчивый огнеплюй. Этим монстром я со скрипом, но уже научилась манипулировать, спасибо хорошему учителю, а вот Шалассой… Даже пытаться не хотелось.

Сохрэб и Аркат пошли впереди, расчищая нам дорогу огнем, следом полз Шакрасис, расширяя путь и утаптывая снег своим тяжелым телом. Мы с Бхинатаром замыкали процессию, отслеживая, чтобы никто не провалился и не потерялся. И, заодно, освещая путь тем, кому было мало эффектных подсветок от первопроходцев.

Идти, действительно, оказалась «недалеко» — не больше получаса. Но к тому времени, как мы пришли, мне казалось, что меня полностью покинула способность слышать звуки, зато белый цвет я возненавидела на всю оставшуюся жизнь.

Сидевшая возле огромного сугроба Шаласса тут же отошла в сторону, уступив нам место. Ормид, одним взмахом руки расчистивший снег, явил миру небольшого, по сравнению с братом и сестрой, дракона. Зато его крылья оказались заметно больше, чем тело, и обязательно должны были функционировать, в отличие от Аркатовских.

Я просто не перенесу, если и этот будет не летучим!

Чешуя у Илата была незаметной, тонкой, светящейся серебристо–белым светом, и весь он производил впечатление хрупкости, порывистости, стремительности.

— Сколько осталось? — задал Аркат загадочный вопрос Шалассе.

— Не знаю. Но тот, кто перенес его сюда, должен был осознавать, насколько это опасно.

Драконица, явно, была взволнована и переживала за брата. Уверена, это все было об Илате. Его гибкое тело было покрыто коркой льда, а дыхание едва различимо.