Следующие полчаса мы бродили по храму в поисках намека на то, как же нам переместиться. И вокруг алтаря собирались, и прыгали по нему, Ярим с Джиди даже сплясали что–то, пока настроение еще было более–менее соответствующее. Но в какой–то момент нам всем стало очень неуютно и страшно — а что, если мы тут останемся навсегда? Выполнили свое предназначение и все, в расход?

Клим, обернувшись единорогом, несколько раз попробовал пробить стены храма, но потом уселся в центре алтаря, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Ярим и Джиди тоже пригорюнились в обнимку, неподалеку от друга. Шакрасис устроился возле барельефа с Шалассой, Бхинатар и Рикиши присели у стены, на корточках, рядышком.

— Мамуль, ты у нас главная по болтовне с богами. Попробуй связаться с ними, а?! Если им одного длинноухого мало, мы можем еще сходить наловить. Наверняка, тут зайцы водятся…

Лаирасул, тоже сидевший у стены, но отдельно ото всех, зло зыркнул на супертактичного, как всегда, гнома. Но тот ответил эльфу прямым честным взглядом:

— Слышь, я понимаю, что тебе отца жаль, но он бы нас жалеть не стал. Ни одного. Только и делал, что подставлял раз за разом. Так что я бы на твоем месте переживал не о том, что кругом все твоего папашу не любят, а о том, чтобы на тебя косо смотреть не начали. А то яблоко от яблони…

Джиди с размаху залепила Яриму затрещину и извиняюще улыбнулась эльфу:

— Не обращай на него внимания, это у него от клаустрофобии. Стресс. Сам не очень понимает, что несет.

Гном поиграл желваками, косо посмотрел на Джиди, потом на Лаирасула, нахмурился и, явно, приготовился продолжить говорить гадости, только теперь уже на почве ревности. Но, неожиданно, в самый последний момент передумал и, спрыгнув с алтаря, подошел и протянул эльфу руку.

— Мир?

Лаирасул, уже вскочивший, напряженный и готовый к драке, глубоко выдохнул, слегка расслабляясь.

— Мир. Никогда не думал, что назову другом дроу, но за то время, что мы прожили вместе в сфере у джинов, Чхар им стал. И… — юноша махнул рукой, как будто обрывая все связи с прошлым. — Только отцов не выбирают, а он первые сто лет моей жизни был очень хорошим отцом.

— Вот и запомни его таким, — я тоже подошла к Лаирасулу и протянула ему руку. — Он, действительно, был хорошим отцом и даже мстить нам хотел за то, что мы убили его детей. И тебя бы он пощадил, я уверена. Просто нам–то он отцом не был.

— Зато Чхар — твой брат и брат твоего мужа. Я все понимаю, — эльф пожал мою руку, не поднимая взгляда от пола. Понимает, но простить не может. И никогда не простит. Так же как Абагэйл никогда не простит мне смерти своей прабабушки. Но она даже и понимать не пыталась, что я защищалась, а не нападала. Обидно… Но неизвестно, как я бы сама повела себя на ее месте.