Все вокруг как будто преобразилось, серые тусклые камни засверкали на появившемся из–за туч солнце, тишина начала отвечать нам журчанием ручья и пением какой–то длинноногой пичужки, потом добавился шум ветра, вплетаясь в чудесную музыку. Мир ожил и заслушался, как и мы с Рикиши.

И даже появление огромной фиолетово–черной драконицы не прервало песню, мы дослушали ее до конца и только после этого встали и поклонились Малассе. Да, ее крылья, действительно, были осыпаны глазами, как ночное небо — звездами. Но выглядело это не отталкивающе, а красиво. Мордой драконица очень напоминала свою сестру, а все ее тело было покрыто полупрозрачной черной броней с пурпурным отливом, словно созданной из дыма, из игры света и тени.

— Можете снять свои маски, я нашла бы вас и без них, только по этим чудесным звукам, — пророкотала она. — Ведь эту флейту я лично создала и подарила сыну Асмодея.

— Сыну? — удивилась я.

— Да, у него есть сын от ангелицы, полудемон — полуангел. Забавный мальчик и прекрасный музыкант. В день его совершеннолетия, я, как крестная мама, подарила ему эту флейту.

— Вы — крестная мама?

— Ты так и будешь постоянно переспрашивать? — рассмеялась Маласса, глядя на мое растерянно–удивленное лицо. — Да, в отличие от своих родственников, я даже не скрываю, что покровительствую некоторым избранным дроу и демонам. Аркат и Илат делают это тайком, опасаясь насмешек остальных, Силанна предпочитает наблюдать за своими подопечными со стороны, а Эльрат помогать всем сразу. Ему можно — кентавров и единорогов не так уж и много, и они честно соблюдают его странные законы.

— А что вы решили сделать с Истейлией? — спросила я, в очередной раз наивно решив, что раз с нами драконица, значит, теперь все будет хорошо.

— О, нам пришлось много и долго спорить, выслушивать наших помощников, совещаться с богами, размышлять, какое решение для мира будет предпочтительнее…

— И?! — непочтительно поторопила я Малассу.

— И мы решили совершить слияние с Истейлией из параллельной временной ветки, но взять самый дальний слой…

Не знаю, как остальные, а я, даже при том, что все слова были более–менее понятны, осознать сказанное полностью не смогла.

Драконица добродушно усмехнулась и решила пояснить на примере.

— Вот смотри, есть временная ветка, в которой некто возвращается вечером домой, спотыкается о торчащий из дороги камень, падает, ударяется виском о выступ другого камня и умирает. Но в другой временной ветке он уже просто падает, ударяется и теряет сознание. В следующей — падает, встает, отряхивается и идет домой. Есть ветка, где он, вообще, не упал, или пошел другой дорогой, или пошел позже… Понимаете? — Маласса оглядела нас, фыркнула, сдерживая смех, и продолжила: — В каждой из этих временных веток события развивались дальше по–разному. Но заметны они были бы только для тех, с кем этот некто связан. И если бы я захотела, то могла найти слой, где этот некто тоже должен был погибнуть, но в другое время и в другом месте, и перенесла бы его туда, где он уже погиб, но чуть раньше. Нам, драконам, и не такие фокусы прощаются.