Я оглядела заметно нервничающую компанию. Самой спокойной была Джиди, тесно прижавшаяся к Яриму и буквально спрятавшаяся в его объятиях. Ну, еще Ормид, вообще, по–моему, так и не сдвинувшийся с места и не сказавший ни слова с того момента, как мы здесь оказались. Наверное, джинов как–то психологически готовят к такому с детства, иначе им не выжить по несколько сотен лет в замкнутых пространствах, типа ламп и бутылок.

Самое страшное, что выхода из храма, действительно, не наблюдалось, как и окон. Мы были замурованы в этом коконе, и это начинало меня беспокоить. Сильно беспокоить.

— Нибрас, взлети наверх, пожалуйста, может, там есть что–то, типа пробки? — на самом деле, я и отсюда видела, что в потолке даже намека на щель нет, но пока демон кружил в поисках, у нас была надежда. Потом он опустился и отрицательно помотал рогатой головой:

— Нет, леди Мируан, только если попытаться разрушить стены…

Я выразительно кивнула в сторону Клима, который не смог пробиться наружу, даже используя свой волшебный рог. Потом еще раз медленно обошла храм, разглядывая картины и пытаясь найти в них отгадку.

Долго любовалась на Малассу. То, что это именно драконица тьмы, я поняла по склонившейся перед ней полупаучихе — Ллос, и стоящей чуть поодаль красивой женщине в окружении страшных мертвецов — Ревенансер Киарансали. На крыльях Малассы были небольшие выпуклости, напоминавшие глаза. Много глаз. Внутренне захотелось передернуться — неприятное зрелище должно быть.

Что ж, попробуем связаться с богами…

Я сосредоточилась, попыталась представить Ллос, но внутри была тишина. Потом уперлась взглядом в Киарансали и попробовала докричаться до нее — тоже безрезультатно. Подсевший рядом Рикиши взял меня за руку и, поцеловав в запястье, прокусил венку. Я не сразу поняла зачем. Сперва он, явно, не удержавшись от соблазна, сделал несколько глотков, а потом, испачкав свои пальцы в моей крови, нарисовал на стене какую–то закорючку.

— Мы в Истейлии, значит, надо призывать Кали, — пояснил он. И потом, зализывая мою ранку, мысленно добавил: — Вы стали еще вкуснее, леди… Я даже жалею о тех временах, когда вы вынуждены были делиться со мной кровью постоянно.

Сначала ничего не происходило, но потом в центре алтаря появилась синекожая четырехрукая женщина. Ее длинные взлохмаченные волосы развивались, несмотря на отсутствие ветра, и все три глаза смотрели на меня и Рики. Нет, только на Рики…

Он, упав на колени, принялся шептать что–то на непонятном мне языке, а женщина отвечала ему, ласково, с улыбкой. А под конец, выкрикнув фразу приказным тоном, она взмахнула мечом, который держала в руках, и в стене храма, буквально за мной, образовалась дверь. Я тут же выскочила наружу, следом за мной — Бхинатар, и последним, уже из почти исчезнувшего проема, выпрыгнул Рикиши.