Мама убрала с подушки тарелку с виноградом, отщипнув себе несколько ягод, и принялась изучать мою постель.

— А кровать у тебя мягкая какая, у меня куда жестче. Это перины пуховые не иначе.

Встав, она откинула одеяло.

— А это что? — В ее руках оказалась злополучная куртка генерала. — Айла? А я чего не знаю! Он что скомпрометировал тебя?! А где браслет! Он должен немедленно надеть тебе его на руку. Айла!

— Мама, — я забрала у нее вещь своего мужчины. — Мы разговаривали на террасе, было прохладно, и он накинул мне ее на плечи. А я забыла отдать. Вот и лежит.

— Не заговаривай мне зубы. Я немедленно зову отца! Хэйл на тебе женится и точка!

— Женюсь, тетушка, — послышалось со стороны террасы, — только вы так громко не кричите, снизу все прекрасно слышно. А у кумушек уши как у сов. Куртка моя. Айла тоже моя. Уговорите ее признать нашу связь, и я прямо сейчас надену на нее браслет. Но я ее не трогал. Вы меня за кого принимаете?

— Прости, Хэйл, — маму как-то отпустило, — просто твоя вещь...

— Не хотел, чтобы Айла мерзла, — он тепло улыбнулся. — Я вижу вам лучше. А причину недомогания уже озвучили?

— Нет, — мама смутилась, — потом, чтобы не наводить смуту. Все же деликатное дело.

— Мама! Что за причина?

Я тут же забыла о том, что обнаружила эта неугомонная женщина, и даже о том, что, кажется, Хэйл нас подслушивал. Проходимец такой!

— Да ничего страшного, милая, но... дела женские. Все потом, я так надеялась, что мы найдем тебе жениха.

— Ну так вы его и нашли, — усмехнулся Хэйл. — Но не буду вам мешать.

Развернувшись, он отошел от двери на террасу.

— Я и забыла, что он живет через стенку, — шепнула мама. — Но заболталась я. Ужин, наверное, уже принесли, пойду я...

— Мама, а что за причина?

— Потом-потом, родная. Меня осмотрит еще один целитель и, если все как мы думаем, то расскажу непременно одной из первых. Все со мной хорошо, опасности никакой.

— Мама!

Но она, вручив мне куртку, спешно сбежала.