«Здесь холодно», — думалось ей. — «Но где-то там, в моих родных краях, нынче светит солнце. Люди идут исцелять свои тела и души, окунаясь в священный Источник… и их чужеземный бог дарует им то, что они просят. Бывают ли другие боги? Бывают ли боги милосерднее?»

Она поёжилась и постаралась унять свои сомнения. Здесь им было не место.

Вступить в жилище даже мёртвого дракона было испытанием храбрости. Но Эйра поборола своё благоговение и упрямо пересекла участок выжженой земли перед зевом пещеры. Мрак грота поглотил её.

Первая косточка хрустнула под сапогом. Эйра замерла. Звук разлетелся и отразился от стен, и ей показалась, что тьма ожила.

Но нет — когда глаза чуть привыкли, она увидела лишь чёрную махину. Мёртвый Скара был неподвижен.

Тогда жрица поставила сумку рядом с тем местом, где начинались кости, и разожгла свою колдовскую свечу.

В полном штиле пламя горело ровно. Потрескивал фитиль. Она смотрела на него и думала — что ей спросить?

«Как ты теперь?» — неловко подумала она. — «Вряд ли он ответит мне. Драконья душа покидает тело очень медленно, и сейчас он меж жизнью и смертью. Схаал не может забрать его к себе — но всё равно пребывает рядом, чтобы отделить его от мира смертных».

Вдруг огонёк дёрнулся влево. И мимолётно обрисовал круг — против часовой стрелки.

И снова влево.

Эйра подобралась.

«Драконья душа — очевидно, не то, что людская», — объяснила она себе. — «Поэтому огонёк идёт влево».

Она огляделась. Сюда едва долетал свет блеклого утра. Вязкий мрак заполнял грот, и её дыхание возвращалось ей взволнованным эхом.

Может это означало присутствие не дракона. А чего-то большего.

«Смерть Морая — здесь. Смерть — здесь».

Она проделала долгий путь и пришла к этому.

Эйра с дрожью в коленях опустилась на землю. Склонила голову перед кучей костей. Её дыхание сбилось, но разум наконец прояснился.

Тёмный супруг ожидал её возле поверженного зверя. Высокая коса в руках его замерла, готовясь пожать драконью душу.

Оставалось лишь узреть его лицо.

Эйра сунула руку в сумку, вытащила пару листьев змееголовника. Потёрла их перед носом. Ни единого призрачного голоса не потревожило её разум; вокруг расползалась лишь звенящая тишина.