Эйра не знала, так это или нет. Но «сестрицу» она называла Эйрой Голодной. Та никак не могла наесться и тощала на глазах. В тот ледяной день она ушла в свой угол, села на солому, закуталась в мешок и умерла. Такой Эйра и нашла её.

И Эйра села перед ней. Такая слабость одолевала её, что кружилась голова.

Теперь она осталась и без сестрицы.

Тогда она подумала: «Мы же едим голубей и крыс. Мы сами состоим из мяса. Если бы я могла… если бы я могла…»

Но она не могла. Нельзя было поступать вот так.

«Нет. Даже в худшие годы честные люди умирают, но не едят своих. Так не должно быть», — подумала она и заплакала от голода средь холодных стен.

Если бы она могла, как бы она наелась!

И тут холодный вздох ветра коснулся её косы. Она поёжилась; и увидела, как жуки, мокрицы и червяки ползут по полу. Наводняют его, как блестящий грязный поток.

Она сглотнула и протянула к ним руку. Но была так слаба, что не сумела поймать даже неповоротливого жучилу.

И неожиданно голос, умноженный многократным эхом, проблеял над ухом:

— Моё мерзкое дитя-я-я… я дозволяю тебе-е-е. Насыться ею. Вкуси смерть; вкуси меня.

Эйра обернулась и увидела тьму. Тьму, которой не было конца и края, из которой струились потоки пожирателей трупов.

Они стекались к телу Голодной. Жадные, алчущие. Как она.

И Эйра потянулась тоже. Она отрешилась от людей, как всякий, кто разделил трапезу со Схаалом. Стала падальщиком, навозным жуком под копытами Покровителя Забытых.

Смерть дала ей жизнь.

Она понесла радостную весть о милости Схаала остальным своим подругам. «Он разрешает! Он разрешает!» — говорила она. Вместе с другими девочками из женского крыла они пережили зиму, вкушая плоть умерших.

Больше они не голодали. И не боялись погибнуть, потому что знали: их смерть послужит остальным, и сам тёмный супруг доволен ими.

Узнав об этом, настоятель изловил всех, кто был замечен в каннибализме. И распродал их как шлюх. Но Эйра всё же успела спросить у нескольких — слышали ли они то же, что и она? Говорил ли с ними козлоголовый Бог Горя?

Ей отвечали отрицательно. А потом судьба развела их по разным борделям и притонам; узнать, получили ли они такой же дар, стало невозможно.

Но Эйра не осталась одна.