Сторожа побили и связали. Поэтому причитается вашему сыну суд послезавтра и, естественно, срок. Какой конкретно – суд придумает. Где его личные вещи?

Генка принёс серый чемоданчик, а тётя Панночка от нашатыря порозовела и села на диване ровно, уложив ладони на коленки.

Лейтенант минуты за две изучил всё, что хранил чемодан и не нашел ничего крамольного.

– На суд вы обязаны прийти. Может, у прокурора к вам вопросы будут.

– Так он три дня всего прожил. Я знаю только, что он приехал от родного отца из Слонима в гости. Поговорить-то не успели, – тётя стала заламывать руки и всё дальнейшее уже произносила вперемежку с непонятными словами из неизвестного даже лейтенанту языка. – Он не mieszka z nami. Я его родила и оставила go ojcu..Наш адрес он dowiedział się od mojej siostry А зачем приехал – я wiedzieliśmy- не успела спросить. И że jest złodziejem, вор или что за преступник – мне вообще неизвестно.

– А Вы по национальности кто? – пришалел милиционер от неведомого языкового коктейля и сел на стул возле окна. – Я тут служу уже пятый год, сам приехал с Украины, но это похоже на польский. Вы полячка, что ли?

– Что вы! – тётя испуганно вскрикнула и поднялась. – Русская я! Из Тамбова. Но прибаливаю психически. Заговариваюсь, когда очень волнуюсь. Самой не понятно, что иногда несу. С больными такое бывает. Даже китайские слова называют, хотя сроду этого языка не слышали.

– Вот вам пропуск в суд, – лейтенант написал что-то на листке из блокнота. -Кашарина , дальше как?

– Полина Ердже…Ефимовна, – очень волновалась тётя Панна в тот момент. Она потом бабушке рассказывала об этом, а бабушка Лёхе пересказала с теми же словами, которых он, как и милиционер, не слышал никогда.

В общем посадили Лёвку на пять лет. Дядя Витя вернулся домой и жизнь снова пошла ровно в семье Кашариных. Тётя Панна работала во имя и на благо финансового здоровья большого завода, Виктор Фёдорович шоферил и попутно продолжал всех подряд и всё вокруг не любить, а многих в явном шпионаже подозревать, ежедневно не забывая смачно материть сидящего за решеткой ворюгу Лёвку Белого. Прошло три года и сестра Катерина весной прислала из Киева короткое письмо, в котором не без гадкого удовольствия сообщила, что бывший муж Панночки и Лёвкин отец помер от внезапно разорвавшегося аппендикса. Его не успели довезти до хирурга. Похоронили бывшего супруга Панночки друзья, Катерине не известные. Поэтому, где могила его она не в курсе.

– Собаке и смерть собачья, – равнодушно сказал дядя Витя, допивая компот. – Хорошего человека успели бы довезти. Сам на «скорой» работаю.