Лопоухий Лёха аккуратно проник к коробкам и приготовился искать.

– Найди мне, поганец, конверты Вагнера, Грига, Гайдна, Шумана и Россини.– Приказал Виктор Фёдорович. – Не найдёшь – купишь за свой счёт. Отец твой, хоть и болван конченный, но на хорошее дело даст денег.

Минут за двадцать Лёха их нашел. Дядя Витя успокоился.

– Значит Брамс, Мендельсон, Лист и Глинка тоже там. Сам складывал. Теперь найди мне Вертинского, Козина, Лещенко и Утёсова. В коробке, где написано номер два.

– Тут они, – через пять минут доложил Малович.

– А любимый мой «Маленький цветок» и обожаемый «Фламинго»?

– Здесь нет. И в третьей коробке тоже, – Лёха поднялся и чуть не заплакал. – Может, в четвертой или в пятой? Нет, ёлки-палки. И здесь нет.

– А ну-ка, сволочь ты малолетняя, вылезай, иди сюда. Я тебя сейчас возьму за ногу и расколю напополам об стену. Куда, подлая твоя душа, дел пластинки любимые? Припрятал, гад? Украсть хочешь?

– На чём мне их слушать? – заплакал Лёха. – У нас даже патефона уже нет. Сломался.

– Так продашь тогда! Барбос ты беспородный! – Дядя Витя потянул свои огромные ладони к Лёхе. – Мороженного купишь три ведра и лимонада пять ящиков. Это ж дорогие пластинки.

Испугался Малович и забрался на высокий подоконник.

– Выпрыгну сейчас в окно и умру, – зарыдал он. Тут в дверном проёме вдруг возникла тётя Панночка и мужа успокоила.

– Я, Витя, самые любимые пластинки твои отдельно привезла. Они в моей большой сумке. Там надёжнее. Остальные могли бы и треснуть от тряски в кузове, а сумку я в кабине на коленях держала. Туда ещё и маленький, мой замечательный хрустальный поднос вошел.

– Дай сюда, – Виктор Фёдорович ласково улыбнулся жене и поцеловал её в плотно напудренную щёку. Он достал из толстой кожаной сумки пластинку с «Маленьким цветком» и позвал Лёху: – Эй, ошибка природы! Аккуратненько перешагивай через посуду и поди ко мне.

– Бить будете? – настроился Малович на худшее. Но добрался до дяди быстро.

– На. Твоя теперь пластинка. Ты хоть и урод неказистый, но «Маленький цветок» тоже очень любишь. Раз по десять слушаешь, заметил я. – Дядя Витя осторожно передал пластинку Лёхе. Яркий конверт с портретом Папетти , множеством цветов и нарисованным саксофоном. – А чтоб было на чём слушать, пока твой батяня безмозглый на радиолу заработает, возьми наш проигрыватель, который до «Даугавы» был. Мне он уже без надобности, а тебе, бедолаге из нищей семьи, в самый раз будет. Вон он лежит в углу. Забирай. Это маленькая радиола «Заря» В пятьдесят седьмом выпустили. Три года ей. Считай – новая.

– А вы как будете без «Маленького цветка»? Это же и Ваша любимая музыка, – почему-то шепотом спросил Лёха Малович.