Ему было жаль, что не увидит он больше своего сына Геру, который в этом году пошел в четвертый класс, и любимую жену Елену, которые остались в их маленькой уютной квартире на окраине Москвы. Что не сможет с ними прогуляться по набережной Москвы-реки и покушать любимого мороженого сынишки – сливочного с шоколадной крошкой. Что больше не поцелует свою нежную супругу и не скажет ей «Люблю тебя очень».

***

Лёля, добравшись до блиндажа, в котором и вокруг которого лежали раненые, ужаснулась: как ей перевезти такое количество людей в тыл?! Ведь тут не один грузовик нужен, а целая автоколонна! Или, по крайней мере, потребуется сделать несколько поездок туда и обратно.

Но ведь ночь, степь перепахана воронками, забросана обломками танков и самолетов, как все это объехать, не включая фары?! Ведь если фашисты заметят, – расстреляют на несколько минут. Лёля бессильно присела на деревянный ящик и задумалась. Солдат, что привел ее сюда, закурил, пряча папиросу в рукав, чтобы не отсвечивала далеко.

«Что же мне делать?!», – в отчаянии думала Лёля. И приказ не выполнить нельзя, и оставить этих раненых, умирающих без помощи бойцов тоже. Да и позвать некого: не зенитчиц же, в конце концов! У них своих раненых много, да и тех вывозить не на чем – единственный грузовик и тот взорвали немцы.

В кромешной тьме душной августовской ночи Лёля вдруг почувствовала, как что-то тронуло ее в руку пониже плеча. Она ощутила горячее дыхание, рукав стал влажным. «Меня ранило, кажется», – с тоской подумала девушка и повернула голову. Тут же отпрянула в сторону и шлепнулась на землю: прямо перед ней стояла лошадь и смотрела грустными огромными глазами.

«Привидится же такое! – подумала Лёля. – Это у меня галлюцинация после контузии. Сейчас пройдет», – и она крепко зажмурилась. А когда открыла глаза, лошадь стояла на месте и тяжело дышала. Из-за нее, из густой темноты медленно вышел старик с белой бородой. Подойдя к Лёле, он протянул ей руку и помог подняться.

– Не бойся, дочка, я не привидение, – улыбнулся старик. – Меня звать Сан Саныч, фамилия Иванцов. Я из здешнего колхоза «Красный коммунар», конюхом работаю. Ну, работал то есть, пока эти, – он кивнул в сторону немцев, – не пришли. Я тут пяток лошадок в балке схоронил, когда бой начался. Сидел три дня, ждал, что скажут, чего дальше делать. А нет никого. Вот не выдержал, и когда стихло все, сюда пошел. Подумал: может, сгожусь на что.

– Дедушка! Милый вы мой! Да мне вас сам бог послал! – радостно обняла Лёля старика.

– Батюшки-святы, впервые вижу, что комсомолка в бога верует, – усмехнулся Сан Саныч.