– Так точно, – вздохнул я.

– А этот что с тобой делает? – зыркнул старшина на Василия, который сидел, сжавшись в маленький комок. Зажал между колен винтовку и вцепился в неё, как в спасательный шест, словно утонуть боялся. – Боец! – крикнул Исаев Василию.

– Я? – тот поднял голову и посмотрел на старшину перепугано.

– От страха обгадился, что ли?

– Никак нет.

– Дезертир? Поймал его? – спросил меня Павел Матвеевич.

– Никак нет. Контузило его немного. Он потерялся, – стал неумело врать я, но замолчал. Наболтаю сейчас не пойми чего, а потом окажется, что только хуже сделал. Нет, лучше пусть так. Чтобы отвлечь старшину, спросил. – Как тут обстановка?

– Паршивая обстановка, – хмуро ответил старшина. – Наши оба орудия разбиты, которое с подкреплением пришло тоже. Остались наши пехотинцы без поддержки, – и добавил ещё пару крепких непечатных выражений. Вечером отступать будем. Приказ пришёл. На пять минут связисты сумели провод починить, и хорошо, что услышать успели.

– Так, бойцы, – повернулся к нам Балабанов. Я заметил, как неожиданно постарело его лицо. Он выглядел теперь так, словно ему лет под шестьдесят. Крупные и мелкие морщины густой сетью покрывали кожу, на которой пробилась черная щетина. Глаза впали и смотрели смертельно устало.

Мы с Василием подобрались. Хотели встать, но капитан показал рукой: сидите, не высовывайтесь.

– Ставлю боевую задачу. Берете повозку, которая осталась от полевой кухни. Саму её вместе с поваром… – он нервно сморщился. – Грузите раненых и вывозите в хутор Востриковский. Берёте там патронов сколько дадут и пулей обратно. Чтобы до ночи успели мне! – и капитан пригрозил кулаком. – Старшина, объясни, куда им.

Балабанов отвернулся и снова стал смотреть в бинокль. Желваки на его скулах двигались, выдавая сильное нервное напряжение. Я вдруг представил, что он чувствует теперь. Как ему хочется вдарить по немецким танкам и пехоте из всех орудий, но как быть, если ничего не осталось, кроме автомата и пистолета в кобуре?

Исаев отвлёк меня. Показал, куда идти, и мы с Василием, пока не возобновилась немецкая атака, помчались на полусогнутых до указанного места. Когда спустились в неглубокую балку, поняли: раненых слишком много, всех за один раз не увезти. К тому же повозка, которую сюда перетащили до нас, оказалась сильно посечена осколками. Про бурые пятна на ней уже и не говорю, не до них стало.

– Поспешите, – прохрипел санитар. – Тяжелых много.

Мы стали укладывать бойцов, и я в суматохе не услышал поначалу, как кто-то сказал тихим голосом:

– Здорово, Коля. Ось і зустрілися знову.