Кожа шла рябью, что смотрелось жутко, и напоминала слезающую шкуру у змей при линьке. Изменения шли неравномерно: волосы быстро потемнели до насыщенного каштанового, а потом как-то мучительно медленно, нехотя, начали укорачиваться.

Кожа изменилась не сильно, посмуглела – не то слово. Она приобрела краски, перестала быть алебастровой, меловой и получила пусть и бледный, но все-таки естественный оттенок.

Узкие вытянутые глаза, широко расставленные, “собрались” у переносицы, будто неведомая рука сдвинула их от висков в центр, слегка сплюснув, округлив. А дальше они вобрали в себя цвет, став карими: не темными, а, скорее, ореховыми.

Длинный нос также уменьшился, делаясь аккуратным, чуть вздернутым и с веснушками, которые Сесиль терпеть не могла и все время припудривала летом.

Губы теперь меньше, зато пухлее и ярче, а дальше невидимый скульптор сжал лицо Кобры, и оно из овального превратилось в круглое, но быстро исправилось, заострившись книзу. Классическое треугольное личико с узким подбородком.

Все это Сесиль наблюдала, как фокусы в детстве. Нереальное на глазах становилось реальным. Это почти как проекция и, не удержавшись, охотница протянула руку в попытке дотронуться, но демонесса не позволила.

– Поняла теперь? – прошептала она, перехватывая руку охотницы и сжимая так, что девушка с трудом сдержала крик. – Раздевайс-с-с-ся.

Одной рукой демонесса расстегнула молнию подмышкой, и платье-футляр упало к ее ногам, ну точно отслужившая змеиная чешуя, через которую Кобра перешагнула, избавляясь заодно и от туфель. Под ним женщина была абсолютно нога и наготы своей не стеснялась. Напротив, притянула охотницу к себе, а та, растерявшись, не смогла сопротивляться и сделала оставшийся разделявший их шаг. Кожа женщины была холодна. Если Аш всегда пылал, то от Кобры даже издали веяло холодом, будто она только вернулась с мороза, а прикосновения к неестественно холодной и слишком гладкой коже вызывали неконтролируемую дрожь. Объятья со змеей – что может быть неприятнее?

Сесиль попробовала вырваться, но не тут-то было: острые ногти впивались в кожу, стоило шевельнуться или дернуться, даже сквозь одежду. Еще немного, и на ткани останутся дырки. Глупость какая, девушка глубоко и шумно втянула воздух через нос. Ей надо не об одежде думать, а о том, что таким ногтями можно и убить…

– Не шевелис-с-сь.

Тело змеи уменьшалось, и если сначала девушка дышала демонессе в шею, то через минуту она смотрела в глаза сама себе. Преобразования касались не только лица и цвета. Их тела стали идентичны, и, судя по тому, как оглядела себя женщина, свое собственное ей нравилось куда больше.