Николас положил кусочки тунца на крекер и протянул мне.

– Скоро рассветет. Гроза закончилась, так что нам нужно выдвигаться, как только станет достаточно светло.

– До дороги далеко?

– Около двадцати пяти километров. Не удивлюсь, если по пути мы наткнемся на наших людей. Будем дома, и глазом моргнуть не успеешь.

Дом. Теперь это слово обрело для меня совершенно новое значение. Мы еще не обсуждали вопрос совместного проживания, но я понимала, что в самом ближайшем будущем мне придется съехать из своей комнаты. Как только вернемся домой.

Казалось, он обдумывал свои следующие слова:

– Как ты себя чувствуешь сегодня? Есть какие-то изменения в магии?

Его вопрос заставил меня осознать, что именно изменилось этим утром. Я больше не чувствовала пустоты внутри, как вчера вечером. Я потянулась к своей силе. Барьер по-прежнему был там, но казался слабее, и крошечная струйка магии вырвалась наружу.

Я неуверенно рассмеялась.

– Думаю, все налаживается. Чем бы они в меня ни пальнули, его действие ослабевает.

Казалось, Николас почувствовал такое же облегчение, что и я.

– Хорошо. Значит, не придется вызывать фейри.

– Ревнуешь?

– Возможно, раз или два приревновал. – У него на лице появилась самоуверенная улыбка. – Но девушку заполучил я.

Я подалась вперед и поцеловала его, не заботясь о том, что у меня изо рта пахнет тунцом.

– Девушка всегда была твоей.

После скромного завтрака мы прибрались в хижине, и Николас потушил огонь. Я поморщилась, надевая мокрые ботинки и слегка влажное пальто, и напомнила себе, что через несколько часов снова окажусь в тепле.

Николас открыл дверь, и я оглядела напоследок хижину, прежде чем уйти. Домик выглядел таким маленьким и ничтожным, и все же внутри него наши жизни навсегда изменились. Я находилась при смерти, когда прошлой ночью он принес меня сюда, а ухожу, чувствуя себя более живой, чем когда-либо.

Снаружи мир был покрыт слоем сверкающего льда. От нашего дыхания в холодном воздухе поднимался пар, а ботинки хрустели по ледяной корке снега. Неподалеку с ревом неслась река, не обращая внимания на лед, местами пытающийся сковать ее.

Алекса нигде не было видно, но его следы тянулись по всей покатой крыше маленькой хижины. Если бы кто-нибудь сказал мне в ноябре, что угрюмый виверн дважды спасет мне жизнь, я бы от души посмеялась над этим. Но я была жива благодаря Алексу. Конечно, он унес меня и бросил в забытом богом месте, где я едва не замерзла насмерть, но он спас меня от гораздо худшей участи. Я бы предпочла замерзнуть, чем принять то, что уготовили мне эти вампиры.