– А куда мы идем? – постаралась придать себе уверенности в голосе.

Но едва мы приблизились к широкой винтовой лестнице и начали спускаться вниз, я уже знала ответ на этот вопрос. Для этого не нужно было искать смысл в уверенно горящем алом взгляде моего дракона или в его самоуверенно-хитрой улыбочке, блуждающей по красивым губам.

Проклятый ящер вел меня в казематы Чертога!

Впрочем, о чем-то подобном можно было догадаться. Где еще будет прохладно и достаточно “влажно”?

Я поежилась, когда знакомые решетки на дверях в казематы скрипнули и перед нами расстелился длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались камеры. Двое охранников, увидев императора, тут же вскочили со своих стульев, побросали какие-то мелкие круглые бумажки, в которые они, судя по всему, играли, как в карты, и вытянулись по струнке.

Ничего необычного. Кроме громких слов:

– Алмазной ночи их императорским величествам! Поздравляем вас с коронацией, и да будут ваши дни в Новой Райялари бесконечны!

Они не поднимали глаз, будто бы готовые в любой момент и вовсе упасть на колени. И не только перед Айденом: я с изумлением поняла, что они обращались и ко мне. А это было ужасно… непривычно. Странно.

Император же кивнул без намека на улыбку и легким движением руки поднял двух дарков.

– В какой камере содержится даркесса Ильнарион? – спокойно спросил он, даже чуть лениво.

Мне такому тону было только учиться и учиться.

– В сорок седьмой, мой повелитель, – ответил один из мужчин.

Айденион кивнул, и мы двинулись вперед по коридору, по которому в прошлый раз я шла как преступница, осужденная едва ли не на смерть, а теперь – как императрица Новой Райялари.

Когда мы стали приближаться к требуемой камере, издали я увидела, что возле нее кто-то стоит, прижавшись к решетке. Только вот меня отвлек голос из совсем другой клетки.

– Ваше императорское ве-величество, да будут… да будут ваши годы долгими, пусть ветер наполняет ваши крылья, а солнце…

Я резко повернула голову, почувствовав, как этот едва узнаваемый голос вызывает промозглое чувство глубоко под кожей. Как будто туда пробралась стая мелких, как песчинки, червей.

– Лейс? – выдохнула я, увидев, как с другой стороны прутьев светится в полумраке коридора бледное и осунувшееся лицо “мушиного” сыночка владелицы Логова Мотыльков.

– Селин… то есть… ваше императорск… как же… – он подавился словами и совершенно явно закашлялся, разбрызгивая слюну. Но довольно быстро пришел в себя, пробормотав: – Ваше императорское величество, вы прекрасны, будто рассвет над горными вершинами!