Морщась, Лара слегка приоткрыла веки – от яркого света глаза заслезились, и она заморгала. Она была в спальне, которую они с Ареном некогда делили в Эранале. В бассейн для купания с тихим звоном бежала вода, сосуды со светящимися водорослями бросали на стену мягкие тени.

И Арен, подложив руку под голову, спал в кресле рядом с кроватью.

Лара пробежала взглядом по его лицу, заметила глубокие тени под глазами и зашитую рану на виске. Костяшки пальцев у него были покрыты подживающими ссадинами, на обнажённом предплечье виднелись багровые синяки. Но он был жив.

И она тоже.

Пошевелившись, Лара не смогла подавить непроизвольный стон боли, и Арен подскочил в кресле.

– Ты проснулась.

– Как долго я спала?

Во рту у неё было сухо, как в пустыне. Арен поднёс к её губам чашу, и она тут же жадно припала к краю, не обращая внимания, что вода льётся по подбородку, пока она пьёт.

– Три дня. – Он отставил чашу в сторону и наклонился к Ларе, ищущим взглядом впился в её лицо. – Мне сказали, это просто чудо, что ты жива, учитывая твои раны и то, что… – Он запнулся, его лицо исказилось.

– И то, что я утонула.

– Да. – Когда он встретился с ней взглядом, в его карих глазах блестели непролитые слёзы. – Ты была мертва. Ты лежала мёртвая у меня на руках, и я… я… – Он провёл рукой по лицу и встряхнул головой, не в силах продолжать.

– Я слышала, как ты звал меня, – прошептала она. – Слышала, как ты приказал мне бороться.

– Первый грёбаный раз, когда ты меня послушалась.

Лара улыбнулась, хотя в груди встрепенулась печаль.

– Не привыкай к этому.

Всё было как в тумане. Битва. Разговор в тоннеле через решётку. Но она помнила. Помнила, как Арен сказал, что любит её. Что она нужна ему. Что он её не отпустит.

Но эти слова были сказаны в запале, когда они оба думали, что их ждёт смерть. Когда казалось, что всё будет возможно, если только они выживут.

Теперь же им обоим придётся столкнуться с реальностью.

Она – королева-предательница. Из-за неё Итикана утратила мост. Из-за неё погибли сотни, если не тысячи итиканцев. То, что она стала неотъемлемой частью их освобождения, мало что значило – некоторые вещи невозможно простить.

– Война закончилась? – спросила она. – Ты вернул мост?