— Рогл.

— Что? — не сразу сообразил Кирилл, но в следующий миг его лицо озарилось пониманием.

Он кликнул стражника и приказал позвать вельдчонка.

Пока тот не появился, Кирилл стоял у окна, глядя во двор, и молчал. Время от времени он посматривал на Младу, которая без сил опустилась в кресло у стола. Но как только она отвечала на его взгляд — отворачивался. И на губах тогда снова вспыхивал ледяным ожогом его поцелуй. В голове было теперь пусто. Словно схватка с Забвением вычерпала всё внутри. И теперь только ждать, когда дыра заполнится снова. Кажется, князь ощущал это тоже, но они не сказали друг другу ни слова. Странно, а ведь они, получается, дальние родичи. Вот откуда эта необъяснимая ранее связь — то говорила в них кровь Корибута. Ничтожная её толика, но имеющая огромную силу.

Снаружи послышались торопливые шаги, и в светлицу, чуть пригибая голову, заглянул Рогл. На миг он замер на пороге, скривившись, словно от боли, но заставил себя войти. Лицо Кирилла потемнело от его приближения, но он не сдвинулся с места. Млада встала между ними, и видимое напряжение будто бы ушло, словно она поглотила его, как щит.

— Здрав будь, княже, — не поднимая на него взгляда, проговорил вельд.

— И тебе поздорову, — нехотя ответил тот. — Скажи, Рогл, ты способен наложить проклятие?

Мальчишка даже растерялся от столь прямого вопроса, коротко глянул на Младу. Она только кивнула, поддерживая.

— Не знаю. Я не пробовал, — пробормотал Рогл. — Возможно…

— Он сможет, — уверенно вступилась Млада. Она-то уже успела узнать его силы.

— Вот и тебе нашлось предназначение, — усмехнулся князь. — Наверное, ты знаешь, что скоро Младе придется отправиться в Забвение, чтобы вернуть Корибута туда, откуда он вылез. Но этого мало. Нужно вернуть ему и проклятие, что сдерживало его много лет. И которое однажды неосторожно снял один волхв. К сожалению, мёртвый волхв. Но Млада говорит, что ты обладаешь достаточной силой, чтобы сделать это снова.

— Во мне яд Забвения, — мрачно возразил Рогл. — Думается, я не смогу навредить Хозяину.

— А после того, как Ведана освободит тебя?

Мальчишка передёрнул плечами. Кто знает наверняка, что будет после этого и сохранит ли он вообще какие-то силы.

— Тогда наверное смог бы. Но меня этому никто не учил. Отец…

— Мнится мне, что этому не учат, — прервал его Кирилл, словно не хотел слышать упоминания о Зорене. — Само приходит.

Все на миг будто бы задумались над этим. И верно, вряд ли найдётся учитель для проклятий. Самые искренние и страшные рождаются внезапно — по большой обиде или нужде. Тогда-то и ломаются жизни. И проклятого, и проклявшего.