Млада с удивлением взглянула на неё: час-то уж поздний, если не сказать, ранний — дело к утру. Неужто Хальвдан вдругорядь пришёл, не вытерпел? От такой мысли внутри дрогнуло. Смолчать, прикинуться спящей?

Но, кутаясь в покрывало, она подошла и открыла незваному гостю. Неожиданно на пороге оказался Рогл. Взлохмаченный и мрачный, глаза, что две пропасти. Знать, тоже всю ночь без сна маялся.

— Ну, ты придумал, — проворчала Млада, всё же пропуская его в горницу. — Мало мне, что о нас с Хальвданом сплетни по дому мечутся, так ещё и не хватало, чтоб к тебе в полюбовницы приплели.

Вельд невесело хмыкнул. Как только приехали в Кирият, он сразу спал с лица, и заметно похудел, хоть и ел, как любой взрослый отрок. Нехорошо ему было от близости князя, и вся бахвальная радость слетела с него, как высохший песок.

— Это ж какими дурындами надо быть, чтоб такое выдумать, — он уселся на незастеленную лавку. — Так что не бойся. Да и не видел, кажись, никто.

— Вот именно, что кажись, — Млада опустилась рядом с ним, поддёрнув сползающее с груди покрывало. — Что с тобой?

Она коснулась ладонью пылающего лба вельдчонка. Тот дёрнулся, сбрасывая её.

— Он тут. Я чувствую. Я вижу его рать во сне каждую ночь, Млада, — тихо заговорил он будто сам с собой. — Они просят выпустить их. Они ломают ворота. И меня ломают изнутри. Каждую кость.

Он вцепился себе в волосы и упёрся локтями в колени. Млада погладила его по спине, чувствуя, как словно перетекают под его кожей тёмные гибкие потоки Забвения. Проклятая кровь вельдов. На всю жизнь тавро. А ноша Млады — ощущать их и не уметь помочь. Лишь на время она могла облегчить его муки. Подарить одну ночь спокойного сна.

— Подожди ещё немного. Скоро приедет Ведана, — шепнула она, зная, что это слабое утешение. Ждать, что прибудет спасение — когда-то. Когда плохо сейчас. — Она сумеет тебя освободить.

Рогл повёл плечами и выпрямился. Млада взяла его за руку и ринулась внутрь, оплела светом чёрные щупальца немирья, разворошила, точно кудель. Пальцы вельда перестали подрагивать, и жар тут же схлынул, а на коже выступила испарина, словно после лихорадки. Он вздохнул и облегчённо прикрыл глаза, точно высвободился из силков.

Хоть и вытащил его Богша из Забвения, указал путь, да не совсем. Теперь только и приходилось время от времени разгонять мрак в его душе, что становился всё плотнее. Обычно после этого и Младе становилось дурно — много сил уходило. Но она не показывала слабости Роглу, а уж тем более Хальвдану. И училась управлять потоком света лучше, не тратить попусту. Сама училась. Её вразумлять некому.