- А вам? – спросила, наконец, я, обретя дар речи. И без страха посмотрела в глаза цвета теплого шоколада.

Максимилиан задернул шторы в огромном окне, выходящем на канал, грубо схватил меня за руку и оттащил к окну прочь от остальных.

- А мне нравится играть в кошки-мышки, - тихо прошептал он мне, почти касаясь губами моей шеи. – Подождите, пока я избавлюсь от лишних людей. – И затем чуточку громче: - Мне нравится, что вы дрожите, значит, мы друг друга поняли.

- Вполне, - вырвалась от него я. Я не понимала его. Боялась и надеялась одновременно. Этот коктейль эмоций выматывал и сводил с ума. Едва я оказалась в отведенных покоях, вся выдержка рухнула, и я разрыдалась, упав на большую кровать под тяжелым балдахином. Чтобы никто из свиты принца-бастарда не услышал моих всхлипов, я уткнулась лицом в подушку. Радовать Сатсера Пятого своим поражением я не собиралась.

В последующие два дня Максимилиан избавлялся под разными предлогами от лишней прислуги и шпионов, навязанных отцом, постепенно оставляя только моих и его людей.

Маэстро Фермина он отпустил со своими слугами на рынок, и изобретатель пропадал там целыми днями. Алисия и секретарь были при мне, но Алессио просто молча следовал за мной, напоминая больше телохранителя, чем секретаря. Алисия же общалась со всеми, даже Максимилианом, спокойно и с достоинством. Мне было сложно смириться с ролью пленницы, поэтому время от времени я впадала в уныние, но потом заставляла себя вспомнить о цели и снова возрождалась в надежде разрешить конфликт.

Иногда надо просто позволять событиям случаться, если не можешь никак внести в них свои коррективы. И ждать. Катя называла это красивой фразой «довериться потоку». Однажды мы доверились потоку буквально: украли лодку и решили сплавиться по нашей речке, как это делали на байдарках по горным речкам в одной передаче, что мы увидели в сторожке у Анисыча. Мы логично предполагали, что наша речка не такая бурная, значит, вполне сгодятся обычные лодки. Шесть часов жители нашего поселка деревенского типа искали двух пропавших воспитанниц детского дома. Валерия Дмитриевна чуть не поседела, воображая нас в лапах маньяка. Когда через шесть часов отряд спасателей вручил ей двух замерзших, голодных и обкусанных комарами дур, измазанных в тине, она даже отругать нас достойно не смогла, да и Анисыч только обложил ласково матом и отправился топить баню, чтобы нас отмыть.

Но именно то, что мы доверились потоку, сыграло в пользу детского дома и нас с Катей: когда нас показали по местному телевидению, то нашелся спонсор для детдома, хозяйка большого молокозавода. Она-то и помогла нам с Катей впоследствии устроиться в большой жизни, потому что ее рассмешила наша детская наивность в подростковом возрасте, когда большинство детей думает уже совсем о других вещах. Она стала нашей феей-крестной, да и другим воспитанникам помогала устроиться, кому на завод, кому в училища. Так что в итоге, Катя оказалась права: иногда надо позволить потоку делать работу за тебя. Оставалось только ждать, когда же меня прибьет к берегу и я найду выход.