- Ничего, скоро вас оттуда вытащат, провезут по городу и поднимут на эшафот. А пока наслаждайтесь последними минутами жизни! – крикнул Микеле Вислы, исчезая из нашего обзора.

Наслаждаться не получалось. От запаха аммиака и кала кружилась голова. Я была по уши в дерьме в прямом и переносном смысле. Оставалось только две вещи: надеяться на то, что в замке соберутся нас спасать, и все то время, что у меня оставалось, думать о чем-нибудь ином, а не о приближающейся смерти.

Я постаралась сосредоточиться и представила чистую воду. В колодцах города, в ведрах, в умывальниках, корытах, кружках, флягах, бокалах. Чистая вода, где бы она сейчас не находилась в городе, в какой емкости бы не была… Я направила на нее всю свою волю. Пусть она станет целебной. Пусть, кто бы ни пил сейчас воду в городе, исцеляется под ее воздействием…

Но концентрироваться долго не получилось: от миазмов было слишком дурно, а еще приходилось буквально держать Алейну. Она от переживаний и вони теряла рассудок: то безвольно обмякала, то начинала истошно кричать, то плакала навзрыд.

Скоро и меня начала бить нервная дрожь, медленно подступала к горлу истерика. Внезапно рядом с нами свесилась веревочная лестница.

- Поднимайтесь!

Я помогла Алейне взяться за лестницу и подсадила ее: наши платья отяжелели и оторваться от массы дерьма, в которой, как в болоте, увязаешь, было сложно. Алейне помогли вылезти, и тогда стала подниматься я.

Нам связали руки за спиной, накинули по петле на шею и, как собачек, пешком повели к эшафоту. По дороге люди бросали в нас камни, осыпали проклятьями и плевали. После дерьма опасными были разве что камни. Плевки и оскорбления были не столь унизительны.

На эшафоте собрались храмовники. Микеле Вислы где-то скрывался, что ж, логично. Нечего будущему королю марать руки в дерьме и крови. Грязную работу надо поручать другим.

Судя по двум стульям у столбов, нас удушат этими самыми веревками, за которые ведут на эшафот.

Все эти мысли фиксировались в мозгу как-то отстраненно. Я была так раздавлена морально своим провалом и унижением, что на попытки сопротивляться сил не оставалось.

Интересно, почувствуют ли Катя или Миша, что моя жизнь оборвалась? Или они продолжат ждать меня, а то и просто жить. Может, они уже давно смирились, что я не вернусь. И только я продолжаю эту борьбу и попытки вернуть себе утраченное счастье…

Наш приговор был хлестким, коротким и ярким. Толпе запомнится надолго. Потом меня и леди Алейну, рыдавшую навзрыд, усадили к столбам и затянули веревку на шее, вставили колья, чтобы поворачивать их и душить.