Услышав шаги короля, я не повернулась в его сторону. Но когда он присел рядом, слегка улыбнулась.

- О чем думаешь? – спросил Генрих.

Над водой летали стрекозы с фиолетовыми крыльями. Еле заметно колыхались водоросли. По поверхности воды бегали, как конькобежцы по льду, водомерки. Иногда лениво выныривали рыбы, то ли чтобы глотнуть воздуха, то ли чтобы попытаться ухватить суетящихся водяных клопов.

- О тебе, - призналась я, не поворачиваясь к королю.

- Вот как? С чего вдруг? – поинтересовался он.

- Ты сегодня очень хорошо поступил со мной. А я не знаю, от отвращения ли, или по благородству.

- Отвращения? Ты серьезно думаешь, что я не в курсе, что ты одна из самых красивых девушек, что когда-либо пытались меня соблазнить? Но ты делала это в бреду. Я был бы свиньей, если бы купился.

- Значит, по благородству. Генрих, - тут я повернулась к нему. – А ты вообще любил когда-нибудь?

Лицо короля оставалось непроницаемым, только в уголках глаз вдруг появились морщинки, он чуть опустил голову, провел рукой по траве, пропуская между пальцев осоку.

- Может, и любил. Может, и люблю. Только тебе это зачем?

- Ну… не знаю. Мы многое умалчиваем, но обо мне ты знаешь, я стремлюсь к жениху. А ты?

- А я мужчина этого мира и, как ты полагаешь, готов увлечься любой девушкой, чтобы забыть о ней на следующий день, - король бросил на меня хитрый взгляд.

- Ну… нет, про тебя я уже так не думаю. Но все-таки… неужели ты не влюблялся?

Генрих молча повернулся к воде, его ладонь продолжала гладить траву, но взгляд устремился куда-то очень далеко.

- Я влюбился только однажды. Но она не отвечала мне взаимностью. Может, поэтому и полюбил… это ведь безопасно, любить кого-то, кто принадлежит другому человеку.

- Не отвечала тебе? Королю? – я удивилась.

- Представь себе, - усмехнулся Генрих в бороду.

- Она любила своего мужа?

- Да. И возможно, она будет счастлива с ним. А я… не знаю, полюблю ли еще когда-нибудь так сильно.

Он опустил голову. Я молчала, потрясенная историей. Несчастная любовь… вот, значит, как. Сколько же праха и пепла в душе у короля, если стольких любимых он потерял… Конечно, ему тяжело открыться чувствам и эмоциям. Он привык держать их в себе.