- А сейчас? – Генрих тоже откинулся на спину, рядом со мной.

- А сейчас… мне с тобой спокойно. И я знаю, что и тебе есть о чем покричать, как и мне.

Некоторое время мы лежали молча, глядя в небо. Генрих закричал первым. Сначала его крик был полон радости и восторга от неожиданно предоставленной свободы, но потом стал протяжным, тоскливым и вдруг перешел в глухое рычание. Я испуганно повернулась к нему и увидела, что он плачет.

Я хотела спросить, что с ним, но он снова закричал, так, словно кричал на кого-то. Лицо исказилось от злости и ярости, от гнева, который слишком долго обжигал его изнутри. И я все поняла. Он кричал на отца.

Я закричала тоже, откинувшись снова на спину, глядя в небо. Слышите, мучители, мы свободны! Свободны!

И зарыдала тоже. Это было необыкновенное чувство освобождения, с меня словно спали оковы, и от этого облегчения слезы счастья подкатили к глазам. Я не сдерживала их. И слышала, как плачет рядом король. А потом мы оба засмеялись, не сговариваясь. Переглянулись, растерянно, но заржали еще больше. Хохотали до боли в животах. Я впервые видела, как хохочет король. И от радости даже заплакала, так это было необычно, так здорово, видеть его настоящим, живым. Потом снова засмеялась, уже сквозь слезы счастья. Так мы боялись, так ненавидели, позволяя горечи контролировать наши сердца, что теперь, освободившись, от легкости испытывали эйфорию. И нам было очень смешно, что все эти обиды и страдания вырвались из тела просто с помощью животного вопля.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

Мы не знали, сколько времени еще пробыли у реки, но дело шло к закату. Король поднялся, отряхивая штаны, и помог подняться мне.

- Как твои ранки?

- Зуд прошел. – Я показала ему запястья. Кожа начала бледнеть, спадали воспаление и отек.

- Это хорошо, - король отвернулся от меня. – Завтра сможем полететь.

Мне стало жутко от того, как быстро из живого человека он снова превратился в ходячую статую. Поежившись, я шагнула ближе к берегу, чтобы посмотреть на свое отражение в воде, но густая осока оказалась обманчива: вместо того, чтобы коснуться твердой почвы моя нога провалилась в пустоту, а я, взмахнув руками, навзничь полетела в воду.

К моему счастью, река в этом месте была достаточно глубокая. Вода сомкнулась над моей макушкой, но я тут же выплыла, оттолкнувшись ногами от песчаного дна, и встала. С меня лилась каскадами вода, волосы прилипли к лицу, я, отплевываясь, убрала их с лица. И тут услышала хохот Генриха.

Король стоял на берегу и ржал, снова оживившись. Я разозлилась на него, и в этот момент вода из речки волной хлынула на Генриха. Окатив короля с головы до ног, волна вздыбилась и осталась стоять над поверхностью воды.