– Эйви?! – взвизгнула Рисска, прячась под одеялом. Глаза ее становились больше с каждой секундой. И с каждым новым вошедшим в не такую уж просторную спальню.

Я вызвалась зайти первой, потому как, в отличие от Данна, его матушки и их туманного приятеля с хоботком, выглядела относительно прилично. Может, и глупо – в этом безразмерном плаще и с крикливой золотой квахаркой в руках, – но хотя бы не жутко.

– Рисс, вылезай скорее, – я поспешно сунула птичку Рэдхэйвену, а сама подбежала к постели, игнорируя совсем-не-одетого-ректора. – Давай, давай, живее. Пока тут все не бабахнуло.

– Найджел не делал ничего дурного, – оправдывала она мерзавца, словно к ним в спальню представители Королевского образовательного совета завалились. А не Тьма, морок и один недощипанный полубог. – Я сама пришла… сама, Эв!

Подруга, к моему облегчению, была одета чуть лучше, чем Керроу. Но я все равно замотала ее в плащ Даннтиэля. Сжавшаяся в комок Рисска утонула в нем еще сильнее меня. А я, начав подмерзать, пришла к запоздалой мысли, что рубашки у Данна могли быть и подлиннее. Скажем, до колен. Или до пяток.

– Да какого ж Варха? – простонала подруга, растерянно обозревая незваных гостей.

– Это просто огхарреть насколько длинная история, – прошипела ей на ухо, отводя к стенке. – Если одним словом, то «трения» у Керроу сегодня не будет. Ни с тобой, ни с еще какой-нибудь первокурсницей.

– К-какой еще первокурсницей? – поперхнулась Рисса, поправляя разлохматившиеся светлые кудряшки, и поглядела на ректора как-то по-новому.

– Да мало ли их у него? Он запасливый! – я развела руками, вспомнив, что он и меня пытался запереть в чулане. Оставил на черный день.

И он, похоже, для Керроу настал.

– Не люблю, когда мной манипулируют, – укоряюще покачала головой Миэль. – Когда уловкой заставляют нарушить древний закон… Ты хотел сиять? Хорошо, я принесла тебе подарки.

– Подарки? – ректор неловко замотался в одеяло и отошел к окну.

Он выглядел удивленным и весьма разочарованным. Еще бы, такой гениальный план испортить! На Данна он не смотрел, полностью поглощенный беседой с Тьмой.

– Немножко черных душ. Для разгона сияния. Чистых, к сожалению, нет: запрещено, – темная сирра пожала плечами, и ее прозрачная блузка красиво колыхнулась. – Но ты ведь не брезгуешь? Мой сын никогда не принимал их от меня… Может, его старый друг будет благодарнее?

Миэль брезгливо махнула рукой, стряхивая с пальцев какие-то черные сгустки. Словно сам мрак выползал из ее кожи и устремлялся в нашего ректора.

– Ах! – вскрикнула Рисса, когда глаза Керроу вспыхнули золотом. Воздух вокруг засиял десятком солнц, комната осветилась, словно утром.