Трудно было предсказать, сколько проживут отношения, начавшиеся с такой грустной ноты. Но сейчас оба нуждались в поддержке и охотно ее друг другу оказывали. Настолько охотно, что мне пришлось краснеть, когда я забежала за вещами в нашу, между прочим, девчачью спальню!

Тея плюнула и на ожидания родителей, и на свое непокорное ледяное плетение. И перевелась на факультет искусств: собиралась изучать магический театр. Фил ее в этом вопросе поддерживал, и в ее жизни наконец появился порядок. Галлатея научилась выбирать сама и не зависеть от чужого мнения.

Столь сильное потрясение – предательство ректора – оставило в душе каждого черную отметину. Немножко, но перевернуло каждую жизнь. И самая глубокая дырка была в сердце Данна. Он, конечно, не подавал виду, но иногда замирал у окна, вглядываясь в темные воды… И я чувствовала, что понадобится немало времени и усилий, чтобы ее залатать.

Моя учеба проходила по большей части заочно. По нескольким причинам, но главной был Даннтиэль. Раз оказавшись в его доме на утесе (ладно, будем честны – в его постели в доме на утесе), мне больше не хотелось его (её) покидать.

Я и трактат Милезингера в ней читать умудрялась, и пометки в блокнотике делать, и темные чары тренировать… Разве что конспекты в кровати писать было неудобно и приходилось перебираться в черное кресло. Все это – в те редкие мгновения, когда мое персональное божество с рабовладельческими замашками изволило отдыхать и переваривать свое нежеланное сияние.

Так что в академию я летала раз в неделю на пару дней – на зачеты, практические работы и индивидуальные тренировки с сиром Райсом. О них Данн договорился, а я не спорила. Сам он мне с даром пока не мог помочь… По той простой причине, что он не мог помочь даже себе.

Сейчас нам двоим безопаснее было здесь. Во-первых, меньше ненужных вопросов – уж больно ярко сияли глаза Рэдхэйвена. А он контролировал это еще хуже, чем раньше. То есть вообще никак!

Во-вторых… Несмотря на все черные шутки подруг, мне не хотелось никого прикапывать. Вдруг рука Данна дрогнет так, что и Эррен не устоит? То-то же.

Прошлый месяц был для нас настоящим испытанием. Но все неудачи мы пытались компенсировать приятными моментами. В его постели с черно-золотыми простынями.

Дом на скалах, омываемых северным Эшерским морем, хранил много тайн, но мне не хватало времени хорошенько его исследовать. Пока я нашла только кухню, ванную и большую библиотеку. И еще несколько раз мы с Даннтиэлем поднимались на маяк – самую высокую точку в суровом пейзаже.