Он сделал глубокий вдох, оглядел свои руки, по венам которых стремилось сияние. Оно просачивалось сквозь кожу, заставляя мужчину сверкать всем телом. Керроу охнул восторженно, воздел глаза вверх, к потолку. Будто мог через него увидеть небо. И золотые облака, к которым вот-вот вознесется, оставив грязный, пахучий Анжар.

Его сияние разгоралось все ярче и ярче – с каждым поглощенным сгустком, с каждой черной душой. Глаза резало светом, мы с Рисской жмурились, вжавшись лопатками в стену. Как вдруг комната вновь заполнилась темнотой. А Керроу замер, застыл… и опал на колени перед Миэль.

Данн смотрел на происходящее пустыми глазами. Я забрала у него золотую квахарку и крепко сжала загорелую руку. Только сейчас поняла, каково ему приходится удерживать в себе весь этот свет.

– Кто это? – с дрожью в голосе прошептала Рисса, тыкаясь остреньким подбородком в мое плечо.

– Имира. Которая Сиятельная. Хотя в данный момент, скорее, Карательная, – огорошила я и без того шокированную подругу. – Та, кому ты так долго возносила мольбы. Только смотрела не туда.

Быть практично-верующей оказалось полезно. Можно представить, что Миэль ее услышала. И спасла от собственной незавидной участи.

– Сияние не предназначено для смертных, – пробормотала Тьма, обернувшись к нам. – Было время, когда боги пытались делиться им с избранными. Не такие уж мы и жадные… В большинстве своем. Но даже самые сильные маги не могли принять и приручить разгоревшуюся божественную искру. Только те, кто выкован в жерле Танталы, может удержать сияние в себе.

Она отряхнула руки от сгустков мрака и подманила морок к себе. Забрала свою птичку и ногтем проделала аккуратный разрыв в материи.

– Этот ваш Керроу… – она поморщилась, глядя на застывшую фигуру. – Обезумевший на фоне хедиммереи идиот. Отчаявшийся, искавший спасение… Ну да, да, та крошечная дырочка, что образовалась в его резерве многие годы назад, сыграла свою роль. Однако он вполне мог с этим жить.

– Полагаешь? – выдохнул Данн, позволяя ей взять свою свободную руку и несильно сжать.

– Хедиммерею вызывает зависть, Данни, – вздохнула его мать. – Желчь, накапливаемая в организме, подтачивает, разъедает магический резервуар. Так что он сам лишил себя магии. Не вырвавшийся в Хитане морок и не глупый эксперимент. Что ж, будем считать, что он совершил странное, продуманное, сложное и местами даже изящное… по большей части случайное… самоотречение.

Волевым жестом впихнув Рока в дыру в пространстве, Тьма шагнула следом. Последним скрылся в разрыве золотой птичий хвост, обронив драгоценное перо на пол ректорской спальни. И материя стянулась обратно.