Пламя не унялось, магия продолжала бушевать. Огонь поднялся по лестнице, словно преследуя меня, его языки приняли очертания огненных змей. Они извивались и закручивались плотным клубком, оплетали перила, стелились по ступеням, тянулись внутрь библиотеки.

Я не смогла бы прорваться сквозь них. Пламя было готово запустить в меня раскаленные зубы и пожрать мою плоть.

Глубоко вздохнула, собираясь с духом. Хочешь не хочешь, а придется броситься вперед, иного выхода с чердака нет – только окна, расположенные слишком высоко. Даже если я до них доберусь, прыгать с третьего этажа чревато сломанной шеей.

– Эрла!.. – из глубины огненной бури донесся голос Рейна.

Извивающиеся алые жгуты расступились, открывая узкий проход. По нему шел Рейн, выставив вперед руку и наклонив голову. Задыхаясь и кашляя, он шептал простые фламмагические формулы. На какое-то время они его защитили и дали пройти ко мне.

– Зачем ты пошла сюда?!

– За Зантой! Где Боб?

– Боба я вывел. Давай, быстрее! – он толкнул меня вперед, в гущу пламени, очертив руками контуры моего тела, создавая защиту. Но оградить двоих он не смог. Огонь отступил от меня, но алые шипящие змеи тотчас ринулись лизать его тело.

Рейн вскрикнул от боли.

– Эрла, мы прорвемся! – велел он, когда я потянула его назад.

– Рейн, оставь меня! Только Занту возьми. Мы не пройдем вдвоем. Ты должен идти, тебя где-то ждет твоя дочь, а меня никто не ждет, – бормотала я.

– С ума сошла? Что за слезливый детский бред? – он вдруг сделался очень спокоен. Положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.

– Мы не умрем, Эрла. Нам нужно лишь спуститься. Это быстро. Я с тобой. Ты очень храбрая, моя Эрла. Давай, ну!

Он повернул меня и стал толкать вперед и вниз.

От страха хотелось закрыть глаза, но я боялась оступиться и упасть. Дышать было нечем, когти Занты впивались в тело сквозь ткань.

Но Рейну было еще хуже. Он шел сзади, проговаривая формулы, его голос прерывался от боли. Пламя гналось за ним по пятам, и пусть оно не касалось меня, я испытывала те же мучения, что и Рейн – от осознания того, что он горит заживо.

Лестница закончилась, мы достигли конца коридора. Предстояло вступить в самое пекло – в зал. Вот-вот обрушится перекрытие – дерево страшно шипело и трещало.

Вихрь, в который обратилась Таффита, исчез, однако перед нами предстала картина буйного пожара. Языки пламени полностью охватили стены, от стульев и столов остались обгорелые остовы, пол усыпали раскаленные осколки посуды.

И вдруг... все прекратилось. Комната наполнилась шипеньем, пламя съежилось и умерло. Повалил густой белый дым, с потолка посыпались хлопья сажи.