Обстановка в доме Кордулы прекрасно для этого подходила. В комнате днем светило слабое осеннее солнце, а вечером окна закрывали бархатные шторы, и горел камин. За стеклами шкафов стояли старые книги, на позолоте обложек поблескивали блики свечей, тяжело стучал маятник.

Кордула пекла для меня печенье и болтала о своей молодости, когда она с мужем, лошадиным торговцем, объездила весь Эленвейл. В ее историях мир был теплым и солнечным, пах сеном, а люди и кони были до невозможности милые.

Днем я уходила в комнату Рейна. Так мне было спокойнее в его отсутствие, потому что здесь пахло его лимонным мылом, чернилами и бумагой, а на крючке висела его одежда. Я лежала на его кровати, листала старые полицейские отчеты, а Занта играла с завязками галстука Рейна, что свешивался со стула.

Новости приносила Алекса. Она дважды приходила проведать меня.

Алекса рассказала, что Магну Бельмор посадили под домашний арест. Тюрьмы она избежала, заплатив большой залог, как водится у богачей. В городе никто толком не знает, что произошло. Комиссар велел всем причастным держать язык за зубами, а против Магны по-прежнему не было прямых обвинений. Она все валила на Тиля Тинвина, который так и пребывал в состоянии железной болванки и не мог дать показаний. Пожар в моем доме вызвала Таффита – а какой с призрака спрос? Против Магны было лишь мое слово, но меня на допрос пока не вызывали. Петер тоже находился под домашним арестом, как возможный соучастник.

Его рука... пока с ней ничего нельзя было сделать.

– Я сшила для него защитный кожаный рукав с перчаткой, – сообщила Алекса. – Этот колдун Тахир, которого привез Расмус. Он заперся в участке с книгой Таффиты и разговаривает с ней. Быть может, сумеет обратить заклятие вспять. Но не обещает. Петеру тоже собираются предъявить обвинения. Приехали столичные маги. Они разбираются. Расмус все время с ними. А твой дом...

– Ты была внутри? Что от него осталось? – спросила я с замиранием сердца.

Алекса покачала головой.

– Нет, не была. Дом оцеплен. Стены целы, во всяком случае. Рейн приводил в него Тахира. Они поднимались наверх.

Больше Алекса ничего не знала. Она предложила жить с ней, и я начала собираться, но вдова Кордула меня не пустила.

– Господин Расмус велел, чтобы ты оставалась тут, – заявила она непреклонно. Я не стала настаивать – даже обрадовалась запрету.

☘️

И вот, на третий день в полдень, явился Рейн, хотя в это время он должен быть в участке.

Я сидела в его комнате и сортировала шестеренки, из которых он собирался сделать фламмагические часы. Заметила краем глаза движение, повернулась – в дверях стоял Рейн, прислонившись к косяку плечом и скрестив руки на груди.