Рискнув, подняла глаза и тут же наткнулась на пристальный и серьезный взгляд Кристы. Прочитать в нем что-то было сложно, почти невозможно. Но она слушала, и это внушало надежду, что я смогу оправдаться… и они поймут и простят.

— Я искала встречи с Вероном, лгала кузине, родным… самой себе. Какое я испытала счастье, когда он отозвался на мое первое чувство. Сначала мы обменивались записками, потом… потом начались короткие и столь желанные встречи. Постепенно, шаг за шагом Хогер приручал меня, как зверушку. Травил мой разум. Все встречи происходили в тайне. Верон все еще считался… женихом Мелани. О как же больно мне было слышать рассказы об их скорой свадьбе. Все ждали предложения, а Хогер встречался со мной, признавался в любви… целовал.

Рядом судорожно вздохнул Рейнер.

На него я до сих пор боялась смотреть. Мне было больно. Стыдно. Горько. Я боялась даже представить, какие чувства он испытывал, слушая мою исповедь и признания в любви к другому. Он утверждал, что будет любить меня всегда, несмотря на мое прошлое. Но так ли это?

— Больше скрываться было просто невозможно. Верон уговаривал меня раскрыться, обещал порвать с Мелани и попросить моей руки у отца. Но я… я видела, как была счастлива кузина, как она светилась от любви. Я чувствовала себя предательницей, разлучницей… тварью. Впрочем, именно такой я и была, — с горькой улыбкой прошептала я.

Подняла голову вверх и часто-часто заморгала, пытаясь сдержать жгучие слезы.

— Нас поймали. С поличным. Мелани… она застала нас.

Перед внутренним взором возникли городской парк ранней весной, яркое солнце и беседка в глубине оранжереи, скрытая от любопытных глаз густыми ветками ели и листьями дикого винограда. Лицо Мелани я не смогла забыть даже спустя годы. Ее полные слез глаза. Я ведь предала ее, обманула, сломала. Маленькая дрянь, которая даже не подумала извиниться.

— Обо всем сразу же доложили отцу. Разразился скандал. Мелани… проклинала меня, ненавидела, оскорблял. Смотреть в глаза родных мне было стыдно, но и отказаться от Верона я не могла. Он уже поймал меня в свои сети. Паук и его жалкая наивная мушка. — Я снова уставилась на платок в своих руках. — Мне не было еще шестнадцати. Разумеется, никто не позволил нам пожениться. Отец и Айдар, — я покосилась на брата, — отказались давать согласие на брак. Мама… она так много плакала, уговаривала меня одуматься. Но все бесполезно. Я уже была зависима от него. Никого не слушала, кричала, ругалась, требовала свободы. И тогда…

Голос все-таки сорвался. И на помощь пришел Айдар.