— Если дал обещание, значит выполнит, — уверенно произнёс сын, — ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась, погружаясь в безрадостные воспоминания.

После возвращения Грегора и Эйнара прошло почти полтора года, об отплытие в северные земли Хальгорд больше не говорил, а я не напоминала… Но два дня назад в комнате поздним вечером, Хальгорд прижав меня к себе так сильно, будто хотел слиться в одно целое, почти без звука прошептал:

— Эви, моя Эви… мне пора, я слышу, как меня зовёт земля предков.

— Когда? — сиплым голосом спросила, сглатывая комок, застрявший в горле, мешающий дышать.

— Через два дня. На рассвете отплываем

Эти слова до сих пор эхом раздаются в моей голове. Я не понимала и не хотела понимать. Зачем? Мы столько пережили вместе, мы вырастили детей, у нас есть внуки, живи… но конунг принял решение.

И это были, наверное, самые ужасные дни, я попятам ходила за Хальгордом, пытливо всматривалась в глаза, разглядывая родное лицо, стараясь запомнить каждую чёрточку, каждый шрам. А вечерами прижавшись всем телом к мужу, впитывала в себя его запах…

— Эви… мы встретимся обязательно, — шептал он, покрывая моё лицо поцелуями, — я обещаю.

— Всегда вместе, возьми меня с собой, — проговорила, умоляюще взглянув на мужа.

— Эви, ты не выдержишь это путь, — улыбнулся Хальгорд, — тебя до Бритты и обратно сильно мутило и ты ещё долго приходила в себя на берегу.

— Но я же как-то добралась до долины, — возразила ему, — и снова справлюсь.

— Тогда тебе помог наш сын, — уверенно сказал муж, обнимая, пробормотал, — ты нужна здесь, детям… — Детям, — эхом повторила, прикусив губу, пыталась заглушить разрывающую меня на части боль в груди.

Задумавшись, я не заметила, что мы давно уже стоим у ворот замка и только звонкий смех, и крик малышки Кай, выдернул меня из мрачных воспоминаний. Она неловко бежала ко мне, расставив руки для равновесия. Тёмные волнистые волосы, как у деда, забавно подпрыгивали на макушке, после каждого сделанного шага.

— Моя принцесса, — воскликнула, подхватывая внучку на руки, поцеловала в сладко пахнувшую щёчку, — ты снова сбежала от мамы, чтобы не есть кашу?

Годовалая дочь Вальгарда смешно наморщив носик быстро-быстро закивала головой и тут же принялась рассматривать так полюбившеюся ей подвеску, висящую у меня на груди.

— Ба? — вопросительно приподняв брови, Кай показала пальчиком на небольшую ракушку, потрясающе красивой и необычной расцветки, подарок Хальгорда.

— Когда-нибудь она станет твоей, — ответила малышке, та через секунду, растянув губы, показала свою белозубую и довольную улыбку, от которой на душе стало капельку теплее.