— Что будем делать с твоей семьёй? — тихо спросил муж.

— Моя семья ты, дети, внук…, — ответила, полностью осознавая, к чему приведут мои слова.

Глава 50

Утром Хальгорда в комнате уже не было. С трудом разлепив глаза, умылась холодной водой, пытаясь хоть немного привести себя в порядок, но тёмные круги под глазами, не желали исчезать.

Спускаясь на кухню, встретив по дороге Сверра, выяснила, что Хальгорд и Вальгард уже отплыли, с удобством усадив на драккар Джозефа, Берри и пожилого мужчину, имя которого я так и не узнала и, если верно определила, это был, скорее всего, старый камердинер новоявленного братца.

— А мальчонку оставили, его Вилма на кухне откармливает, — с улыбкой добавил воин, тут же хмуро продолжив, — уж больно пугливый и худенький.

— Хм… ясно и спасибо тебе.

— Эвелин, ты…, — смущённо начал парень, но мгновенно покраснев ретировался.

— Привет! Я Эвелин, а тебя как звать? — кивнув Вилме, я, разместившись напротив завтракающего мальчика, видимо, напугала ребёнка своим появлением, — ооо, сегодня каша и отвар, а мёду тебе предложили?

— Давала, да он отказывается, — с тёплой улыбкой заворчала Вилма, — Эви ты хоть скажи ему, вон и пироги с ягодой лежат не тронутые.

— Так как тебя зовут? — снова спросила, делая глоток травяного отвара.

— Гюнтером нарекли, — почти беззвучно прошептал мальчик, убрав руки под стол, он, склонив голову, замер и, кажется, даже дышать боялся.

— Красивое имя — охотник! Ты ешь, очень вкусно и пироги бери не стесняйся, а я пойду.

— Леди… а я здесь останусь? — нерешительно пробормотал Гюнтер, чуть приподнимая голову, он посмотрел на меня взглядом полные надежды.

— Если пожелаешь, — улыбнулась ребёнку, — у нас много мальчишек твоего возраста, уверена, ты подружишься с ними.

— А служить буду вам?

— Нет, Гюнтер, пока ты просто расти и помогай по дому, что по твоим силам, — возразила, прикидывая, сколько ему лет, но так и не смогла определить, решила узнать, — как давно ты у Джозефа?

— Я был отдан в услужение его сыну, но леди Генриетта и маленький господин умерли прошлой зимой от лихорадки, и господин Джозеф забрал меня к себе.

— И сколько тебе зим?