Закончив речитатив, высшие ангелы начинают его снова. Во второй раз к ним присоединяемся мы, а когда слова повторяются в третий раз, по небольшому помещению разносятся и голоса гвардейцев. Вновь и вновь мы повторяем призыв, а солнце тем временем заливает светом четыре скульптуры. Сначала статую Амона-Ра, потом обожествленного Рамзеса и наконец – Ра-Горахте. Сидящий слева Птах, бог тьмы, остается в тени. Только на его левое плечо попадает немного света. Я буравлю глазами скульптуры, словно мой взгляд способен заставить их отдать скипетр. Как Соломон вообще его спрятал? Попросил переждать тут какое-то время? С каждым разом, когда мы повторяем священные слова, во мне все больше возрастает неуверенность. Воздух дрожит от энергии и магии, которая отражается от стен. У нас под ногами сотрясается пол. Сила призыва слишком велика, чтобы не впечатлить скипетр, где бы он ни был скрыт. Время уходит. Я уже не помню, сколько раз мы повторили призыв. Однако солнце неумолимо движется дальше. Тревога Нефертари усиливается с каждой секундой. У меня по спине струится пот. Микаил поворачивается ко мне, высвобождает руку из ладони Джибриля и взглядом показывает мне встать между ними. Моргнув, я спрашиваю себя, все ли правильно понял. Я не высший ангел. Больше нет, и все-таки однажды Скипетр света мне уже повиновался.

Остальные не прерывают речитатив.

– Иди, – шипит Нефертари.

Отпустив ее, я занимаю место между двумя высшими ангелами и подаю им руки. По залу проносится ударная волна, когда они сжимают мои ладони. Давно утраченная сила захлестывает меня, и крылья начинают светиться. Их сияние во много раз превосходит свет других высших. Позади меня слышится многоголосый вздох. Я молча тяну их встать вместе со мной на колени. Они смиренно склоняют головы, и мы произносим строки призыва в последний раз. Энергичнее и мощнее, чем они когда-либо звучали. Солнечные лучи исчезают, но вместо них появляется иное свечение. Ярче и ослепительней, чем прежде, оно вырывается из фигуры Рамзеса. Этот свет ослепляет всех нас. Время замирает, и сила, которая вскоре наполняет храм, несравнима ни с чем, что встречалось мне раньше. Даже в тот день, когда затонула Атлантида, собственное существование не казалось мне таким ничтожным. Это вечность, а мы всего лишь пыль в колесе времени. Я чувствую, как мужчины и женщины у меня за спиной тоже опускаются на колени. Бросаю судорожный взгляд через плечо на Нефертари. Она смертная. Эта сила может оказаться чересчур велика для ее человеческого сердца. Но она стоит на коленях между Саидой и Исидой и единственная не опустила голову. Во мне вспыхивает гордость. Я не в силах оторвать от нее глаз, в то время как ее взгляд прикован к статуям. Раздавшийся раскат грома напоминает мне, зачем мы здесь.