Она все еще молчала, когда он вернулся и протянул ей ручку. Пальцы Сибеллы медленно сомкнулись вокруг его пальцев, затем крепко сжали.

– Меня расстраивает не твое решение, – сказала она. – Было время, когда ты посвящал меня в свои планы, еще до Джаспера. В какие бы неприятности ни попадали, мы были в них вместе. Отчасти это моя вина. Я начал серьезно относиться к своему будущему, и это изменило то, как ты стал ко мне относиться.

– Это неправда, – яростно сказал Олливан, даже когда стал прокручивать все в уме. Растущее внимание Сибеллы к ее политическому будущему; Лев и Вирджил влюбляются друг в друга; объединение с Джаспером. Неужели он потерял единственных людей, которые, как он чувствовал, действительно заботились о нем? Направил ли он эту боль на негодование по поводу своего деда и собственного будущего? Сибелла была права; до того как его развлечения стали более мрачными, она, а не Джаспер, была его добровольным сообщником. Была причина, по которой ее родители ненавидели его, – Олливан оказывал плохое влияние. Но достаточно ли он изменился, чтобы оставить Сибеллу позади, или они выросли в противоположных направлениях и преодолели пропасть между друг другом вместе, но поодиночке?

Новая боль нашла слабое место в его сердце и проникла внутрь; страх, что их любовная история была не историей героев и злодеев, опасности и дикой страсти, а историей тающих привязанностей и близости, медленно отступал, как сквозняк под дверью. Сидя тут перед камином, рядом с обхватившей его пальцы Сибеллой, он почувствовал себя ближе к ней, чем в последний год осмеливался мечтать. Но как двум людям продолжить с того места, на котором они остановились, если нить была изношена до неузнаваемости?

Рука Сибеллы выскользнула из его руки, и она наклонила голову, чтобы взять какую-то бумагу из стопки, которую он принес. Она стряхнула с лица все эмоции и расправила плечи.

– Давай все исправим, – сказала она с новой решимостью.

Это было совсем не то, чего ждал от нее Олливан.

Глава 36

Глава 36

Мэллори жили на извилистой улице с одинаковыми белыми домами, по которой Кассии и Льву приходилось передвигаться урывками. Каждые несколько шагов из тумана перед ними материализовывались новые фигуры; жители спешили от дверей к экипажам, чемоданы громоздились на тротуаре. Люди бежали.

– Отец, – внезапно позвал Лев. Пара, грузившая тележку, подняла глаза, и Лев перешел на бег трусцой.

– Я подожду здесь, – сказала Кассия, когда края фигуры Льва стали мягкими и он превратился в серую тень, как и все остальные. Люди дедушки будут искать ее; она использовала каждую возможность, чтобы избежать свидетелей.