Лев, по-видимому, пришел к такому же выводу. Она уловила лишь обрывки разговора, но не могла пропустить момент, когда их головы повернулись в ее сторону.

– Друг из Общества, – услышала она, как Лев сказал своим родителям.

Из Общества. Это была очевидная вещь и безобидная ложь, так почему же сказанное заставляло ее чувствовать себя невидимой?

Мэллори обменялись несколькими словами о Вирджиле, и, когда Лев покачал головой, их голоса стали громче. Я должен найти его, я не могу, и я прослежу за всем, – вот, что долетело до ушей Кассии. Лев обнял своих родителей, а затем стоял на тротуаре и смотрел вслед, пока тележка не скрылась из виду.

Кассия присоединилась к нему.

– Они оставляют тебя здесь?

– Они едут в дом моих бабушки и дедушки за городом, – сказал он дрожащим от эмоций голосом. – Мой дядя присоединится к ним завтра. Я пообещал, что последую за ним, как только узнаю, что с Вирджилом все в порядке.

– И они просто согласились?

– Они были недовольны, но это не от них зависит.

Он пожевал губу и бесполезно вглядывался в туман.

– Вирджил заходил дважды. Они сказали, что он в бешенстве. Кто-то сказал ему, что я приду сюда прошлой ночью среди всего этого хаоса.

– Если он думает, что ты направлялся именно сюда, возможно, нам следует подождать его возвращения, – сказала Кассия.

– Я тоже так думаю. Кроме того, я умираю с голоду.

Лев открыл дверь, и они сразу направились на кухню, где разграбили то, что оставили Мэллори: немного хлеба, масла и джема. Часы на стене показывали, что уже перевалило за полдень; большую часть дня они находились без сознания и блуждали в тумане. Лев заварил чайник чая, и они тихо сидели за кухонным столом, потягивая его и ковыряясь в еде, о которой так мечтали. Ни один из них не высказал того, о чем, как знала Кассия, оба думали; жизнь, какой они ее знали, рассыпалась в прах.

– Как у тебя дела?

Кассия настороженно подняла глаза, и Лев расплылся в улыбке.

– Я хотел бы пошутить, но я спрашиваю серьезно. На балу…

Кассия ожидала, что вздрогнет при упоминании о бале, но ничего не почувствовала.

– Последние два года, – мягко начала она, – я спала, ела и изучала магию. Я изрядно потрудилась, чтобы почувствовать себя настоящей чародейкой. Все это было ради того, чтобы попасть в Общество. Я не знаю, почему. Я не помню, как и когда это стало целью, потому что только когда потерпела неудачу во второй раз, поняла, что больше ничего не хотела; ничего другого для меня не существовало.