Из тумана донесся голос, низкий и скрипучий.

Олливан резко развернулся, и в ответ рука Кассии крепче сжала его запястье. Пока он мешкал, на площади со всех сторон вокруг них материализовались фигуры. Они двинулись вперед, инфорсеры выставили руки перед собой, магия потрескивала на кончиках их пальцев. И во главе их – его трость отбивала марш смерти, когда туман, казалось, рассеивался вокруг него, – стоял верховный чародей.

– Это ты предал нас всех, – закончил он. Его рот был сжат в жесткую линию, но огонь в глазах горел удовлетворением.

Вторая рука схватила Олливана за другую руку и дернула ее за спину, а затем он оказался в цепях. Железное веретено на пальце его сестры так и осталось в его плоти. Он встретился с ней взглядом, когда его вели в экипаж. Олливан видел их дедушку в этих глазах: свирепых, торжествующих и полных отвращения.

– Я должен был догадаться, – сказал он.

– Да, – сказала Кассия и отвернулась к окну, когда экипаж тронулся с места. – Ты должен был это сделать.

Глава 38

Глава 38

Кассия думала, что ее везут в Палаты Алхимии, поэтому, когда из тумана вынырнуло огромное черное здание, а карета ничуть не замедлила ход, ее охватило подкрадывающееся сомнение.

Вместо этого десять минут спустя они остановились у дома дедушки, где ее втолкнули внутрь и заперли в комнате, в которой она иногда спала маленьким ребенком. Прежде чем ее отправили в Зоопарк. Две кровати принадлежали ей и Олливану. Лошадка-качалка у окна была сломана в драке за то, чья очередь на ней кататься. Кассия осторожно толкнула ее, и та заскрежетала по неисправному механизму, не починенному даже спустя больше чем дюжину лет. Олливан мог бы починить ее с помощью магии, если бы захотел, но, хотя и не мог ездить на сломанной лошадке-качалке сам, Кассия тоже не могла, поэтому он смирился с этим и отправился искать что-нибудь еще, что можно было бы разрушить. В то время она считала это верхом жестокости – ранний признак того, кем он в итоге станет. Теперь, оглядываясь назад, очевидно, что он был просто ребенком, который вел себя соответствующе.

В комнате не было часов, поэтому она почти не ощущала течения времени. Иногда она подергивала дверь, как будто надеялась обнаружить, что ее вдруг открыли. Кассия немного подремала, но была слишком внимательна к каждому звуку, чтобы как следует отдохнуть. Развлечься ей было нечем, кроме сундука с детскими игрушками. К сожалению, Кассия основательно завязала с подобными вещами и так стремилась держать их под замком, что неоднократно расстегивала и снова застегивала застежку на сундуке, как будто держала в нем своих собственных пленников.