Они останавливались через каждые несколько шагов и прислушивались на каждом углу, но ни один звук не выдавал присутствия другой души там, в тумане. Олливан до сих пор не понимал, насколько непроницаемым и неподвижным он был, как жутко было чувствовать себя пойманным в этой мгле. Он не чувствовал ни капли магии, и все же, каким-то образом, невозможные цвета танцевали в уголке его зрения, только чтобы раствориться, стоило только посмотреть на них. Тени проходили мимо, но затем их уносило прочь, словно несуществующим ветерком. Туман пах сладко и землисто. Это напомнило ему гниющие лепестки роз.

До наступления сумерек оставалось еще несколько мгновений, и они с Сибеллой достигли ворот в юго-западном углу Гайд-парка, оказавшись менее чем в ста ярдах от статуи Друзеллы и места их встречи. Они стояли немного поодаль от ворот, не отрывая глаз от тумана и чутко прислушиваясь ко всему вокруг. Неужели на улицах не было инфорсеров, которые искали бы его? Неужели не было никого, кто прошел бы мимо мягкими шагами, заставив его затаить дыхание и испугаться своего разоблачения?

Приближался закат, а его сестра все не приходила. Звон разбитого стекла заставил их обоих подпрыгнуть и развернуться. Олливан схватил Сибеллу и прижал их обоих спиной к забору парка, и они увидели, что в нескольких шагах от них через улицу черный силуэт мужчины выполз из разбитой витрины магазина. С охапками краденого товара он побежал вниз по улице, его шаги заглушал шум металлической вазы или тарелки, которую вор оставил вращаться на булыжниках.

Олливан сжимал кортик – их сосуд для нового заклинания, но сейчас передал его Сибелле и подошел к магазину. Ему понадобятся свободные руки, если придется защищаться. Но внутри никого не было. Кастрюли и кувшины, свисающие с потолка, зловеще закачались после взлома, но ни одно из заклинаний, на которые полагались владельцы магазинов, не сработало. Со стен не было сброшено ни веревок, ни цепей, чтобы схватить нарушителя; никакие заколдованные колокольчики не звонили непрерывно и неестественно громко. Обереги, укреплявшие стекла и дверные проемы, обычно излучали слабое розовое свечение, но сейчас магазин был погружен в темноту.

Чуть дальше располагалось ателье. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кто-то совершил налет и на эту лавку. Вход был взломан, рама разлетелась в клочья, а с двери свисал замок. Когда Олливан толкнул ее, она открылась с металлическим скрипом. Здесь тоже не было магии, что означало только одно.

Вайолет продолжала набирать силу.

И она опустошила Лондон, как и планировалось.