Сибелла издала звук «псс», чтобы привлечь его внимание, и Олливан развернулся, держа наготове магию на кончиках пальцев. Сибелла покачала головой и указала на парк. Единственный огонек пробивался сквозь туман с того места, где стояла статуя. Он подпрыгивал, когда его поворачивали в одну сторону, а затем в другую. Их искали.

– Пойдем, – пробормотал Олливан, беря ее за руку, когда они вышли через ворота на открытое пространство парка.

Каждый шаг был подобен миле, Олливан вглядывался и вслушивался в туман глазами и ушами. Каждая скамейка и дерево казались его измученным нервам фигурой, но одинокая лампа по-прежнему звала их из-под статуи, и никто не вышел из тумана.

– Если мы разделимся… – прошептала Сибелла. Она не закончила свое предложение, но он знал, что побудило ее начать его. Это было то же самое иррациональное предчувствие, которое замедлило его шаги.

– Все в порядке, – сказал он как себе, так и ей.

Теперь они были в десяти шагах от Кассии. Вирджила не было. Неужели он еще не нашел Льва или они просто опаздывают? Он не мог думать о том, что со Львом что-то произошло, только не сейчас; он должен был оставаться сосредоточенным на плане.

Три шага.

– Олливан! – проревел далекий голос. Вирджил. Его нигде не было видно. – Это ловушка! Беги!

Кассия повернулась, и Сибелла ахнула. Свет лампы освещал не его сестру, а Элоди, советницу Джупитуса. Ее хищные черты искривились в усмешке.

Сибелла вырвала свою руку из его – чародей не мог перемещаться, прикасаясь к другому, – и попыталась что-то прошептать, но какой-то новый, особый страх приковал его к месту. Сибелла исчезла; она думала, что он последует за ней. Но Олливан не мог.

Он повернулся к Элоди.

– Где моя сестра? – зарычал он.

Маленькая ручка сомкнулась вокруг его запястья, он дернулся и повернулся.

Кассия. Его сестра была прямо рядом с ним.

– Что это?

Кассия улыбнулась, но это была не та улыбка, которую Олливан знал, и в этот момент он все понял.

– Ловушка для злодея.

Он втянул воздух, когда копье кольца Кассии проткнуло плоть, все еще не зажившую от предыдущей раны.

– Ты… предала меня, – процедил он сквозь зубы, слыша свой собственный голос как будто издалека. Это не могло повториться. Это не могло…

– Нет, Олливан.