– Да?
– Ты слышишь музыку?
Глава 41
Глава 41
Инфорсеры начали пытать Олливана посменно.
После достаточного количества часов боли, пронизывающей каждый дюйм его существа, затуманивающей зрение, стучащей по черепу и вызывающей желчь в горле, им больше не нужно было постоянно поддерживать заклинание. Джупитусу, вероятно, нравился тот факт, что Олливана можно было оставить на произвол судьбы в незащищенной камере из камня и стали на час или два и он бы не сбежал.
И не из-за недостатка стараний. Первые пару раз, когда его похитители ослабляли болевое заклинание, Олливан напрягал всю свою энергию, пытаясь достаточно сосредоточиться, чтобы переместиться оттуда. Но транспортировка требовала от него слишком многого: направить свою магию, визуализировать, куда он направляется, и найти ощущение связи с той точкой, куда он направлялся. Он совершал перемещения тысячи раз и знал все так, словно это было его второй натурой. Но блокировать его боль – его физическую боль, не говоря уже о душевных муках, – равнялось выкапыванию знакомого инструмента из-под груды обломков после землетрясения. У него было столько же шансов разорвать себя на несколько кусков, сколько сбежать.
Время продолжало течь, а он этого не замечал, но на протяжении тех минут и часов, что лежал там, вокруг нарастал шум – люди наверху, в Палатах, грохот и гул из-за каменных стен. Он погрузился в лихорадочный сон, где Лондон рушится вокруг него, Вайолет бродит по улицам, неприкасаемая, а дружинники его деда приближаются…
Затем шум стал ближе. Он открыл глаза, увидев искры, а затем резко выпрямился, когда стена рядом с его головой взорвалась, образовав дыру и осыпав его камнями.
Следующее заклинание попало в охранявшего его стражника, и мужчина со стоном рухнул на пол. Сила его агонии ослабевала.
Олливан был неподвижен. Он всегда узнавал этот силуэт, который не так давно видел на закате у статуи Друзеллы. В последний раз, когда он доверял кому-либо в своей семье.
Кассия хладнокровно прошла по коридору и опустилась на колени перед камерой, так что они оказались на одном уровне. Нерешительно обхватила руками прутья решетки, чтобы наклониться ближе.
– Чего ты вообще можешь от меня сейчас хотеть? – прошипел Олливан.
Она вернула к жизни то, что он изо всех сил пытался вызвать со времени визита своего деда и непрекращающейся, ослабевающей боли с тех пор: