Пару секунд она провела в задумчивом молчании.

– Хотя я уже овладела своей магией, а ты в камере, но, возможно, она еще что-то замышляет.

До сих пор он не думал о том, что Кассия использовала свою магию, чтобы оглушить стражника, потерявшего сознание.

– Что изменилось? – спросил он ее.

– Я начала использовать магию для себя.

Она выхватила у него из рук тоник, откупорила его и сунула обратно ему.

– Я полагаю, у тебя нет причин верить ни единому моему слову, кроме того, что я сейчас здесь, освобождаю тебя из-под стражи, а Сибелла все это время ждала тебя у своего храма.

Ее храм. Там была комната, вверх по лестнице от обсерватории. Иногда они проводили там целые ночи; это были одни из самых счастливых ночей в жизни Олливана. Это всегда было их местом встреч, когда они не хотели, чтобы ее родители нашли их. Так вот что она пыталась сказать ему, тогда, в парке. Это то место, куда она предлагала пойти, прежде чем они выбрали вместо этого паб в Метрополитене.

Он осмелился взглянуть на Сибеллу и заставил себя хоть раз увидеть всю ее боль. Боль, которую он причинил.

– Прости меня.

Сибелла на мгновение замолчала. Затем она пересекла камеру в четыре больших шага, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Это было жестоко и властно, и Олливан растворился в этом моменте. Он с жадностью наклонился в ее объятия и, когда она крепко обняла его, позволил ей принять его вес.

– Я здесь не для того, чтобы, черт возьми, предавать тебя, ясно? – прошептала она, помогая ему подняться на ноги. – Я здесь, чтобы вытащить тебя отсюда.

Потеряв дар речи, Олливан только кивнул.

Кассия прочистила горло.

– Эм, я тоже здесь. На самом деле это была моя идея.

Олливан опрокинул тоник, и тот сразу же подействовал. Как будто последних нескольких часов и не было: ни криков, ни ломоты в костях, ни тошноты. Он больше не чувствовал рану на запястье, которая распухла и стала горячей. Он заплатит за все это позже, когда действие тоника закончится и его боли вернутся, но сейчас ему надо сбежать.

– Инфорсеры прочесывают улицы в поисках Вайолет, – сказала Кассия. – Даже дружинники из других фракций им помогают. Разве они не знают, что она уничтожит их, если им удастся найти ее?

– Нет, – сказал Олливан, выходя из камеры. Его куртка висела на крючке дальше по коридору, и он направился к ней, наслаждаясь ощущением собственных быстрых и уверенных шагов. – Они этого не знают. Они думают, что смогут обезоружить ее с помощью тщательно продуманной разгадки.

– Почему? – спросила Кассия.