– Моё тело. – Вернон зевнул. – Вы такие предсказуемые.

Он обвёл их взглядом.

– Хотите меня переубедить? Валяйте. Майлза я не выпущу: я уже услышал всё, что он может сказать. Элен Пирс слишком опасна. Что есть в запасе у вас троих?

Взгляд Таиссы упал на Дира.

– Ты отобрал у нас меч, – произнёс Дир. – Знаешь, ведь свет, заключённый в мече, – это тоже аргумент. Меч не зря жёг мне руки, когда я засомневался в себе. Но сейчас…

Дир коснулся своей груди.

– Сейчас я знаю, что прав. Милосердие выше того, что ещё не произошло. И неясно, произойдёт ли.

– Пафосные слова, – пожал плечами Вернон. – Но всего лишь слова. Что-нибудь ещё?

– Ты – опасная сила, – спокойно сказал Дир. – В отличие от Тьена, уже сформировавшаяся сила. Ты утверждал, что спасаешь миры и не ошибаешься, но теперь мы все видим, что ты не безупречный алгоритм. Ты разум, делающий жестокий выбор. Неправильный выбор.

28.2

28.2

– Ты разум, делающий жестокий выбор. Неправильный выбор.

– С этим можно поспорить.

– Раньше ты даже не стал бы спорить. Ты чувствуешь неуверенность. Человечность дала тебе эту неуверенность, Вернон.

– Она много чего мне дала, – сухо сказал Вернон. – Поэтому я и хочу от неё избавиться.

– Нельзя карать за несовершенное преступление, – с нажимом произнёс Дир. – Твой создатель согласился бы со мной. Великий Светлый, погибший ради создания сферы, не стал бы забирать свободу у ребёнка. Я верю в это. Я вижу это.

Лицо Вернона сделалось жёстким, вновь обретая облик Принца Пустоты.

– Неверно видишь. Что ещё?

Таисса отметила, что Лара молчала. Думала, что переубеждать Стража бессмысленно?

Что ж, зато сама Таисса могла говорить.