– Но мы этого не узнаем, если ты не очнешься от проклятого сна!..

Я ненавидела Эльдруну и ее прислужников. Ненавидела гораздо сильнее, чем жена ненавидит соперницу-разлучницу. Если с живой женщиной побороться за любовь просто, то с богиней мрака, тлена и смерти почти невозможно. Она ненавидит жизнь, тепло и любовь.

В полусне-полубреду я видела поля, заросшие белыми цветами в форме маленьких звезд, – именно они расцвели в ту ночь, когда Фрид рассказал мне про виноград. Это было первым знаком того, что во мне начались перемены. Но ледяной ветер обрывал лепестки и резал стебли осколками льда, снег укутывал траурным одеялом эту весеннюю красоту. Им, как и мне, удалось процвести совсем недолго. В душе снова бушевала метель, лепестки опали, оставив запах горечи.

Фрид не проснулся ни завтра, ни через день.

Магический огонь во всем Истоке потух, люди начали мерзнуть и жечь остатки дров. Я не могла заниматься другими делами, ела через силу – кусок в горло не лез. Почти все время сидела или лежала рядом, грея собой, разговаривая и упрашивая вернуться.

Наверное, плохо старалась, потому что он не откликался. Но почему? Неужели силы моего желания и моей веры недостаточно? Неужели мое пламя слишком холодно и неспособно растопить объятья смерти?

– Данна, я принесла тебе поесть.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как вошла Ланди. Она поставила передо мной поднос с дымящейся кашей и кружку бодрящего ягодного взвара. Негромко цокнула, покачала головой. Жена старейшины искренне горевала. Я чувствовала, что она хочет помочь, только это не в ее власти. И так никто не знал, что возможно выжить после того, что случилось с Фридом.

– Спасибо тебе, Ланди. Спасибо за все. Ты очень добрая женщина, – проговорила я, не поворачивая головы. – У тебя в жизни все обязательно будет хорошо, боги сохранят тебя.

– Данна, ты меня пугаешь, – лекарка потрогала мой лоб. – У тебя сейчас такое лицо было, как будто ты… не в этом мире находишься.

– Возможно, так оно и есть.

Я провела кончиками пальцев по груди мужа, коснулась шрамов, которые оставили юрды. Я сама их обрабатывала, считая это своим неотъемлемым правом. Я так к нему прикипела, так привязалась, что даже считала – если ему суждено умереть, то только от моей руки.

Как же я ошибалась. Сейчас отдала бы все, чтобы он открыл глаза и улыбнулся, но тех капель магии, что удавалось накопить, не хватало. Смешение двух стихий не прошло даром, мой магический резерв восстанавливался очень медленно.

Немного помогало купание в источнике – Фрида опускали в горячую воду, где его поддерживал подземный жар. Но этого тоже было недостаточно.