Келлан старался не думать о том, что означала односторонняя связь с таким человеком, как герцог Карион.

«Она не выберет», — шептала Келлану призрачная, коварная надежда.

И, несмотря ни на что, образ прильнувшей к его плечу Аланы не мерк, и надежда светилась, то ли помогая Келлану, то ли изматывая его.

И змеиный крест теплел в тайном кармане камзола, у самой груди.

* * *

* * *

Что-то вырвало Келлана из сонного забытья, и это само по себе было странно.

Сначала он не понял, что произошло: наполовину съеденная тучами луна светила тихо, и воздух не дрожал, не было криков или других резких звуков — и все же сердце ударялось о ребра.

Келлан рывком поднялся с кресла — он заснул сидя, прямо в одежде, — и подошел к окну, всмотрелся в ночную даль. Заснеженные ели мирно покачивались где-то внизу. На улице никого не было.

Келлан оперся на подоконник и приложил горячий лоб к холодному стеклу. И тут осознал, что изменилось.

Звона защиты больше не было слышно.

Прежде чем шепчущий понял, что это значит, он уже услышал в своем разуме далекий голос Сина:

«Келлан, ты нужен в главном защищенном зале. По пути разбуди всех спящих наставников, до кого сможешь дозваться. У нас около получаса, пока не рухнет второй периметр, я не хочу устраивать панику, но они все должны быть в курсе и присматривать за послушниками».

«Остальные шепчущие?» — уточнил Келлан, не давая больше мыслям растекаться.

«Тех, кто будет отбивать атаку, я уже предупредил, они наготове с ночи. Остальных нужно собрать в большом зале главного корпуса».

И Син пропал.

Значит, Келлана как воина и не рассматривали. В этом чувствовалась рука отца.