— Я переживу, — поднял брови герцог. — Ну что, едем?

Герцог Даор был прав: с ним безопасно. Алана знала это так же, как знала цвет неба и травы.

— Надо предупредить директора.

— Я ему скажу.

.

Когда они встретились у лошадей, и герцог подсадил ее в седло, Алана вдруг поняла, как выглядела для остальных ее инициатива. Уединиться вдалеке от отряда с мужчиной, который недавно… Замечательно. Просто замечательно.

Да и действительно: она согласилась провести с герцогом никак не меньше четырех часов, и в этот раз рядом не будет ни Роберта, ни кого-либо еще. Мысль о том, как мама отреагирует на подобную компанию своей дочери, отозвалась паникой где-то внутри, но потом Алана вспомнила, что все еще укрыта иллюзией, а значит, мама не узнает ни ее, ни ее спутника. Конечно, Алана собиралась рассказать своим родным, кто она, и шепотом поведать, что у нее все хорошо. Обнять Еву, успокоить маму… навестить могилы папы и мастера Оливера. Быть в Зеленом Доле не далекой Тамаланией, а собой.

Дом, уже оставленный позади, но такой родной, звал ее. Во всем здесь сквозило его уютное дыхание — в полях и садах, и в покосившихся и таких живописных заборах, и в мельницах, и в невысоких деревянных избах без чердаков. Это была ее земля.

Пусть Даор Карион мог разделить с ней это чувство щемящей ностальгии, это не было нужно. Он следовал за ней молчаливой тенью, не нарушая ее размышлений и не мешая воспоминаниям течь и наполнять душу печалью и радостью.

Осторожно сквозь сумерки выглянула луна, и сразу же мир окрасился серебром. Лошади неспешно шагали по проселочной дороге, меланхолично с негромким цокотом взрывая копытами промерзшую грязь, а Алана, убаюканная ностальгией, рассматривала домики с горящими окнами. Сколько раз она возвращалась домой по темноте, спеша, ориентируясь на эти огоньки?

Вот впереди засветилась знакомая деревня, и сердце счастливо ухнуло вниз. Там, за двумя десятками домов, в большой избе с огородом и скотным двором жили мама, бабушка и сестра.

Сама не зная почему, Алана натянула поводья — и Луз встала как вкопанная.

— А ведь я вас не поблагодарила, — виновато сказала она, разворачивая лошадь. — Простите. Спасибо, что поехали со мной, что сделали эту поездку возможной. Вы даже не представляете, сколько это для меня значит. Спасибо.

— Не представляю, но вижу, — отозвался герцог, и Алана снова услышала в его голосе улыбку. — Я думал, мы договорились, что ты прекращаешь извиняться. Еще немного, и снова начнешь называть меня по титулу и фамилии.

— Вы запрещаете мне быть вежливой?

— Я не хочу, чтобы ты ощущала пропасть между нами. Когда ты обращаешься ко мне так, будто я могу покарать тебя, она становится глубже и шире.