— Как еще дела у Аланы? — спросила она.

— У нее все хорошо. Она нашла настоящих друзей. Ее никто не обижает. Она больше не прислуживает, — ответила Алана с нежностью. — Там огромная библиотека, и она постоянно читает. Теперь знает все об историях древних родов.

— Роза говорила, что началась война, что напали на Приют Тайного знания, — удивила старушка Даора. — Там все хорошо?

— Напали на другую ветвь Приюта. Все хорошо, — сорвался голос Аланы, и вдруг Даор понял, что никогда не спрашивал ее, боится ли она войны. Для него самого происходящее было естественным и даже интересным, но девочка наверняка относилась к этому иначе. — Пожалуйста, бабушка Мила, расскажите, как дела у мамы Аланы, у Евы? Где они? Алана думала, вы живете теперь все вместе.

Старушка некоторое время молчала, продолжая смотреть Алане в глаза. Даор ощутил, как комом к горлу девушки подступает паника, и аккуратно положил ей руку на плечо. Алана едва заметно вздрогнула, но не обернулась.

— Вила умерла, — наконец сказала старушка и тут же, словно по щелчку, сложилась в рыданиях.

Бледная Алана осела на пол.

— Что? — едва слышно прошептали ее губы. — Когда? Что… произошло?

— Черная леди ее убила! — прорвалось сквозь рыдания старушки. — Она, она… Ее тело не дали даже похоронить, мы потом тайно…

Герцог попытался снова коснуться ее, но Алана отбросила его руку, будто это был ядовитый гад.

— Почему Юория ее убила? — голос девочки был бесстрастным, словно в нем потушили свет.

— Не называй ее по имени! — шикнула на нее Мила. — Она сказала, что Вила была предательницей и открыла двери красным, которые убили семью мастера Оливера. Ее вывесили… Ее долго… — голос все время срывался. — Ее долго клевали вороны…

Алана сидела на полу и смотрела куда-то вниз. Оглушительность обрушившейся на нее боли ослепила и Даора, готового сейчас собственноручно растерзать Юорию. Усилие, с которым он не дал себе обнять девочку, было невероятным. Ее пораженное, бледное, безэмоциональное лицо, потухшее, несчастное, вся ее разбитая поза… Из-под ладоней, неподвижно лежавших на полу, заструилась сила — и доски пошли едва заметно трескаться в такт ее пульсации. Даор аккуратно закрепил дерево, понимая, что Алана не хочет доставлять своей бабушке неприятностей.

На него девочка не смотрела. Она вообще никуда не смотрела: широко раскрытые глаза были пустыми, взгляд — неосмысленным. Но вот Алана моргнула, будто собираясь, а потом поднесла руку к губам и закрыла пальцами рот, словно хотела, но не могла себе позволить закричать.

— Но ведь письмо… — выдавила она из себя.