— Я согласен, — выдавил Келлан из себя откровенную ложь. — Я читаю тебя.

Растерянность промелькнула на лице Аланы, но куда хуже была затем смягчившая ее черты жалость.

Даор Карион, с легкостью закрывший Ингарда от таланта Келлана, не просто так не укрыл свою возлюбленную. Поняв это, Келлан горько, словно был пьяным, рассмеялся:

— Было глупо предполагать, что ты откажешься от близости с ним. Я переоценил тебя. Конечно.

— Келлан, — прошептала Алана, но, увидев что-то в его глазах, отшатнулась. — Ты не понимаешь…

— Связь? — горько усмехнулся Келлан непослушными губами. — Прекрасно понимаю. Я хочу верить, что у тебя не было выбора, но думаю, все прозаичнее. Мое предложение в силе всегда, Алана, но ты не воспользуешься им, верно? Ты, — обратился он к с улыбкой рассматривающему его Кариону. — Ты — зло. Не смей ее…

Даор Карион не поменялся в лице, но повел пальцами — и Келлан потерял сознание, не успев договорить. Уплывающая мысль о бессмысленности всего, на что он надеялся, и о бесполезности угроз утонула в холоде отчаяния его собственного разрушающегося мира. Последним, что он успел осознать, был образ света, со всех сторон укрытого тьмой.

66. Даор

66. Даор

— Маленькая, послушай меня, пожалуйста, — поцеловал Даор возмущенную девочку в лоб. — Сын Келлфера жив и здоров. Помнишь, что я сказал тебе раньше? Я не люблю нарушать данное слово. За глупые слова мне стоило убить его.

— Он не знал, что цена такая! И они не глупые, вы — действительно зло, а он просто беспокоится обо мне, — упрямо тряхнула головой Алана.

Герцог продолжал смотреть ей в лицо, легко удерживая за плечи. Девочка все никак не могла привыкнуть называть его на «ты» и по имени и каждый раз, когда волновалась, смешно путалась.

Она не рвалась из его объятий, но взглядом с ним не встречалась. Ее длинные ресницы чуть трепетали, на щеках проступил румянец, она все еще громко дышала. И пушистые волосы, растрепанные ветром, придавали девушке еще более юный и какой-то непокорный вид. Если бы только она могла увидеть себя его глазами, ощутить эту сжимавшую сердце нежность, эту глухо рычащую в глубине страсть, эту всеобъемлющую любовь! Даор готов был сейчас не только нарушить слово, но почти в чем угодно пойти у нее на поводу, лишь бы она снова бросилась в его объятия и потянулась к нему, как совсем недавно.

Герцог пригладил светлые волосы, наслаждаясь тем, как Алана машинально прильнула виском к его ладони.

— Алана, — улыбнулся он. — Я не вижу причин для ссоры.

— Если вы причините Келлану вред, причины будут, — твердо ответила девочка, отстраняясь.