─ Что? Что стряслось? ─ успокаивающе поглаживая по спине, сонно спрашивает мой хищник, целуя в плечо, лишённое рукава.

Я расслабленно откидываюсь на его грудь, позволяя ненадолго забыться в его объятиях, не понимая, отчего так встревожилась, а губы уже скользят по шее, пока я мучительно пытаюсь понять, что не так.

─ Наверное, что-то приснилось, ─  отзываюсь, стряхивая остатки сна, и едва чужая рука пытается пробраться под ночную рубашку, касаясь обнажённой кожи, я отпихиваю от себя Смерть, окончательно просыпаясь и приходя в ярость. ─ Не делай так больше!

Он только веселится, забавляясь моим сопротивлением, но не спешит вставать с постели. Смотрит своими тёмными глазами и ищет что-то, только ему понятное, будто я – какая-то загадка, и разгадывать меня раз за разом, доставляет ему огромную радость, как большому ребёнку. Хотя, возможно, так и есть.

Самое забавное во всей этой ситуации, это только то, что благодаря прикосновениям бога я вспоминаю. Постепенно всё больше начинаю вырывать у собственного подсознания нужные мне части этой головоломки, где являюсь ключевой фигурой, вокруг которой кружатся фантомы моей прежней жизни, а я всё никак не могу поймать их. Но сегодня мне удаётся вспомнить Ника и кое-кого из моих настоящих родных, а это уже прогресс.

─ Почему? Это было забавно… Ты почти купилась, охотница, ─ смеётся так заразительно, что я и правда начинаю видеть в нём всего лишь маленького мальчика.

─ Похоже, Шутом надо было стать именно тебе, ─ в очередной раз не сдерживаюсь я, но Смерть уже не реагирует на мои замечания, предпочитая их попросту не замечать.

Отходит, наконец, к полыхнувшему при его приближении камину и долго, как любит это делать, смотрит на меня, пожирая глазами, а я гадаю, что у него на уме.

За пару дней, кажущихся бесконечной вереницей, проведённых здесь, я выучила главное правило: не поддаваться на все его манипуляции, иначе можно на самом деле спутать реальность с воображением. Это последнее, чего я для себя хотела, но за это время он уже несколько раз попытался воспользоваться моей уязвимостью и продолжал играть в свою игру.

─ Возможно, ─ соглашается в итоге, всё так же веселясь. ─ Мне всегда было любопытно, что испытывают другие.

─ Ты, должно быть, обожал наблюдать за всеми, как извращенец.

Ему смешно, и сдаётся мне, веселит его отнюдь не моё замечание.

─ Ты, наверное, не в куре, но есть одна забавная история, которая давно стала среди богов поучительной легендой, ─ отсмеявшись, говорит он, не сводя с меня взгляда.

─ И ты, конечно же, расскажешь мне её, ведь она обязательно окажется важной для меня, ─ предполагаю я, ловя очередную усмешку.