— Не сегодня, Рейер. На сегодня хватит.

Следователь понимающе кивнул:

— Я только хотел предложить отвезти вас в Гратцвиг.

— Будем вам очень признательны, мейст Таубе, — решила я взять пример с мужа. Даже сумела улыбнуться и, в последний раз оглянувшись на спальню, ставшую сценой для кошмарного обряда, последовала за Таубе.

Первой в машину погрузили спящую Эдвину, потом загрузились и мы. Дождь стих, оставив после себя сырой, липкий холод и туман, накрывший пригород непроницаемым пологом. Он напомнил мне о Терес, так внезапно появившейся и незаметно исчезнувшей. В какой-то момент, открыв глаза, я поняла, что духа больше нет, хоть потом ещё какое-то время в сознании звучал её нежный голос:

— Раннвей... Раннвей...

Хорошая всё-таки у младшей Фармор была сестра. Жаль... безумно жаль, что так рано умерла.

Нужно было рассказать Делагарди и его напарнику о так и не появившемся госте, о том, что это он приложил руку к пожару, забравшему жизни Терес и Нильса. Спросить, когда смогу проведать Александра, и что теперь будет с нашей «племянницей». Продолжит ли она обучаться в гимназии или окажется за семью замками.

Нужно было... Спросить, рассказать...

Но не сейчас.

Держа за руку спящую девочку, я и сама не заметила, как уснула. Благополучно проспала всю дорогу, а глаза открыла только когда Эндер попытался осторожно вытащить меня из машины.

Осторожно не получилась. Я встрепенулась от его прикосновений и, стараясь подавить зевок, сказала:

— Я сама. Всё в порядке.

С горем пополам выползла из паромобиля, сквозь сон попрощалась с Таубе, краем сознания отметила, что Эдвину уже забрали, и медленно, прижимая ко рту руку, чтобы окончательно не раззеваться, поплелась за Делагарди.

Ещё бы как-то раздеться, и жизнь сразу наладится. А можно в принципе и не раздеваться. И так будет спаться замечательно.

В холле нас одиноко встречал Бальдер.

— Леди Делагарди, прислать к вам служанок?

— Не надо, — вяло отозвалась я, не желая никого видеть.

Завтра. Всё завтра.

— А что делать с цветами?