– Ничего! Пятно какое-то. Где моя дочь? Что вы с ней сделали?

– Боюсь, тот же вопрос мы пришли задать вам, Борис Семенович.

– И что это значит? – он весь подобрался.

– Ваша дочь исчезла.

– Что? Как это исчезла?

Позабыв про боль, он тяжело поднялся. Ничего не видя в окружающей тьме, просто шагнул в сторону голоса.

– Сядьте, пожалуйста, – кто-то попытался его удержать.

– Р-руки! – рыкнул Суховской. – Я хочу знать, что с моей дочерью! Она четыре месяца пролежала тут, не приходя в сознание. А теперь вы заявляете, что она исчезла? Как? Ушла ногами? Или ее похитили?

– Это мы и пытаемся выяснить. К сожалению, в момент инцидента все камеры вышли из строя, как и вся электроника на этаже. Мы не знаем, что здесь случилось, но обязательно выясним. И надеемся, что вы нам поможете.

– А я надеюсь, что вы найдете мою дочь! Иначе я вашу богадельню по камешку разберу!

Охваченный гневом, он не заметил легкий укол. Лишь когда тело стало тяжелым и непослушным, понял: ему что-то ввели.

– Тебе нужно отдохнуть, – на этот раз голос был женским. – Я обо всем позабочусь.

– Тамара? – прохрипел Суховской, борясь со сном.

Нежные, но настойчивые руки уложили его на что-то мягкое. Видимо, кровать.

– Спи. Все хорошо.

Это прозвучало словно приказ. И Борис покорно смежил веки.

– Что с ним? – прошептала Тамара у него за спиной, боясь разбудить. – Почему он ничего не видит?

Но он и не спал. Сознание продолжало цепляться за эту реальность.

– У него пострадала сетчатка. Такое бывает, если без защиты смотреть на затмение солнца.

– Но зрение восстановится? – супруга разволновалась.