— А еще у нас есть сведения, что один из ваших преподавателей ранее привлекался полицией за изготовление запрещенных алхимикатов, — ехидно заметила помощница министра, выудив из папки листочек с грифом «Секретно!» и надписью по диагонали «Дело лера Болека».

— И у нас имеется заявление студентки вашей академии, которая обвиняет вас в предвзятом отношении к талантливым адептам, — забил последний гвоздь в ректорскую репутацию помощник министра в бархатном камзоле.

Масики заверещали в знак протеста, горгулья грозно завыла, зрители загудели. Представление продолжалось. Принц Кристиан нахмурился, а некромант Десмонд сверлил взглядом Ханку Беде.

— Кто написал кляузу? И откуда у вас полицейский протокол? — строго спросил министерских магов лер Десмонд.

— Это не кляуза, а жалоба! Все документы нам предоставили официально! Мы не нарушали закон, — принялись оправдываться помощники министра.

— А у студентки, с которой у ректора порочная связь, есть имя? — полюбопытствовал принц.

— Раз, как утверждает ректор Тори, здесь все свои, то почему бы и не назвать? Адептку зовут… Лиска Комарек. Мы проверили, она действительно учится в академии, — не скрывая злорадства, произнес министр, а я от стыда прикрыла глаза.

Чего уж, давайте меня позорить. Плохой адепткой я была, хорошей тоже, что еще остается? Только разврат! Хотя сама виновата: свредничала и в объяснительной записке описала наш с ректором поцелуй. Но я же пошутила! Не думала, что мою записку, кроме Амадора, зачитают до дыр еще и в министерстве! Кстати, а откуда они взяли объяснительную? Так-так-так… Припоминаю, как кое-кто разглядывал бумаги на ректорском столе, когда в одно прекрасное утро мы с секретарем Пшемиком ввалились в кабинет.

— Имя честной и принципиальной студентки, которая не захотела мириться с произволом, случайно, не Ханка Беде? — опередила меня Вилка, назвав имя виновницы.

— Имя доносчика… Бр-р-р… докладчика держится в тайне, — произнес министр.

— Ай! Ой! — запищала Ханка, которая собиралась улизнуть со стадиона, но Яцек со Змиевским ее скрутили, а некромант Церн пригрозил упокоить, если она не раскается.

— Ваша тайна раскрыта, — победно сообщила Вилария министру и грозно посмотрела на адептку Беде: — Ну? Чего молчишь?!

Ханка всхлипнула и обернулась к ректору Тори:

— Простите меня. Я нечаянно. Я так больше не буду.

— Конечно, не будете, вас отчислят из академии за клевету, — встрял в разговор дед Амадора и обратился к министру: — Да и вас можно привлечь по пятьдесят второй статье Кодекса за преследование должностного лица.