За ними поплелась кляузница Ханка. А за ней последовали пушисто-зубастые питомцы, весь педагогический состав двух академий, наставник Райт с Валежкой и тетей Лижбет, инспектор Барыжка и мэр Жижи. В итоге в просторном, но не предназначенном для такого количества посетителей кабинете было не протолкнуться.

Всю ночь министерские работники, как правильно ранее заметил никем не уважаемый министр, чинили правосудие и наносили вред. То есть рылись в документах и проводили допросы. Под утро секретарь Пшемик Дергун увел группу поддержки в приемную, где отпаивал чаем с печеньем. Мэра Жижи отпустили домой, студентов попросили разойтись, те и разошлись — пели песни под окнами. Преподавательский состав двух академий дружно ушел на экскурсию в погреб с редкими спиртосодержащими зельями, а в кабинете остались мы с Амадором, инспектор Барыжка и наши защитники — старший Тори и тетушка Лижбет. Валежка с наставником Райтом отправились с Матюшей в Ликарнию за документами, чтобы подтвердить мою «сомнительную личность», как выразился министр. Его не убедили ни показания моих родственников, ни заверения жениха и друзей, ни мой кошмарный портрет, который каким-то образом переместился из шкафа на стену.

— Нет, нет и нет! — сопротивлялся министр. — Меня могут убедить только документы. А лучше ваш отец — лер Кошмарек.

— Оно, конечно, лучше, — согласилась тетя Лижбет, — но Адам сейчас готовится к свадьбе дочери. А вы, между прочим, нас задерживаете.

При упоминании о свадьбе мы с Амадором поникли. На мне все еще был спортивный костюм, волосы висели паклей, а глаза слипались. Амадор выглядел чуть лучше — он сиял, словно начищенный золотой. Пыльца въелась не только в волосы и в одежду, но и в кожу, делая ректора похожим на статую. Чувствую, гости будут в ужасе от жениха и невесты. Но, с другой стороны, лично я их не приглашала. Вот пусть папенька и объясняется с высокими вельможами, почему невеста похожа на оборванку, а жених на памятник. И вообще! Может, я еще не готова к столь серьезному шагу, как свадьба. Да я в невестах толком-то не походила. Я же полагала, что у меня будет время помириться с женихом, бегать на свидания… Ну или летать на свидания на гиппогрифе — как получится. Но то, что получалось сейчас, мне категорически не нравилось. Близился час расплаты. Или позора. Тут как повезет. Радовало одно — Амадор меня простил, потому что один раз поцеловал, два раза обнял, три раза улыбнулся и четыре раза закрыл собой от министерских работников, отвечая за меня на их вопросы. Вернувшаяся Матюша тоже помогала, периодически возникая перед взором министра просвещения и до смерти пугая того завываниями. И масики притаились в засаде, чтобы в любую минуту прийти на помощь. Зверьки прикинулись книгами на полке, то и дело попискивая. Отчего помощники министра с подозрением косились на книжный шкаф, а затем отказались проверять его содержимое. Особенно когда из книг показались длинные серые мордочки с острыми зубами.