Звезда ожила в ладони, превратившись в ледяной кристалл. И, даже не осознавая, что делает, Олинн сжала камень с такой силой, что ногти до крови впились в кожу. В её руке зародился холодный вихрь. Огонь в камине вспыхнул, взметнулся вверх и потух. Раздался сухой треск, и Бренна с ужасом отшатнулась, выпустив свою подопечную. Олинн медленно разжала руку и в тусклом пламени свечи увидела кровь на своей ладони и… угольки. Красный камень треснул и рассыпался на глазах, превратившись в горстку золы.
Бренна открыла рот, собираясь закричать, но смогла издать лишь глухое шипение. Как рыба, выброшенная на берег, она открывала и закрывала рот, но звуков не было слышно. Она вскочила, хватаясь за горло и собираясь бежать к двери, но зашаталась, сделала только один шаг, зацепилась за столбик кровати и медленно сползла на пол.
Её глаза закатились, и она судорожно глотала ртом воздух, но Олинн не испытывала сожаления. Она поднялась и медленно стряхнула с ладони угольки и услышала, как что-то звякнуло, падая на пол. Цепочка, на которой висел кулон её матери, разорвалась…
Глава 30
Глава 30
Мир всё ещё дрожал, как поверхность озера, тронутая ветром, но постепенно приходила ясность, а вместе с ней и обрывки чьих-то воспоминаний. Чужих, но, в то же время, будто бы её собственных.
Олинн подняла кулон матери — руны с него почти исчезли и рисунок стал неразличим, серебро истёрлось, став почти прозрачным. И стало ясно, что кулон сделал своё дело. Всё это время он скрывал, кто такая Олинн на самом деле. Но, в первую очередь, от неё самой.
Она дотронулась до лба, будто пытаясь стряхнуть всю эту паутину воспоминаний. Всё казалось нереальным и реальным одновременно.